Наконец грузовик остановился. Снаружи раздались голоса, хлопнули дверцы кабины. Задний борт откинули, и в лицо ударил холодный ветер, несущий запах сырой земли и… чего-то ещё. Чего-то страшного.

— Выходим! — скомандовал рябой. — Живо, живо!

Людей начали вытаскивать из кузова, подгоняя прикладами. Алевтина спрыгнула на землю и огляделась. Сердце ухнуло вниз. Это был старый карьер — она слышала про него, хоть никогда и не видела. Здесь добывали камень лет двадцать назад. Высокие стены, поросшими редким кустарником, усыпанное щебнем дно, и никакого убежища. Только темнота и несколько человек с автоматами.

— Становись в ряд! — приказал кто-то.

И тут Алевтина поняла. Поняла с ужасающей ясностью. Не будет никакого города. Не будет убежища. Будет только…

Автоматы щёлкнули затворами. Женщины закричали, мужчины попытались заслонить собой детей. А Алевтина стояла, глядя в чёрные дула, и думала только об одном — хорошо, что внуков дочка с мужем увезла в деревню под Муромом. Авось и не зацепит их. Да и пусть лучше Бздыхи, чем вот так. Пусть лучше звери, чем люди, ставшие хуже зверей.

Раздалась команда, и бойцы вскинули оружие, уперев приклад в плечо.

* * *

Уваров. Опять эта фамилия.

Я невольно усмехнулся, вспоминая всю историю наших взаимоотношений с этим семейством.

Началось всё невинно — я просто раскритиковал качество товаров в их магазине «Ратный Двор». А когда показал саблю из Сумеречной стали, Фёдор Уваров попытался купить её за жалкие пятьсот рублей. Помню, как у него вытянулось лицо, когда Судаков предложил за неё почти две тысячи.

С того момента Уваровы словно объявили мне личную войну. Сначала подослали своих людей следить за мной — хотели выяснить источник Сумеречной стали. Если бы не Трофимов, увёзший меня тогда на машине, пришлось бы залить улицы кровью вражеских агентов.

Потом был Лев Осокин — их карманный дуэлянт, которого натравили на меня на званом вечере у Бутурлиных. Видимо, решили разобраться со мной чужими руками. Не вышло — я оставил этого напыщенного павлина валяться в грязи.

После этого, казалось бы, должны были понять — со мной лучше не связываться. Но нет.

Драка в «Серебряном полумесяце», когда сладка парочка Фёдора Уварова и Льва Осокина публично оскорбила Елизавету Бутурлину. Пришлось поставить их на место, популярно объяснив, что не надо себя так вести с дамами.

С тех пор я нанял их бывшего семейного врача — Джованни Альбинони, которого они уволили только за то, что он влюбился в дочку старшего Уварова. Потом принял под своё крыло Коршунова — их бывшего главу безопасности, тоже выброшенного на улицу из-за мелочной мстительности хозяев.

И вот теперь выясняется, что представитель их рода — не просто мздоимец, а организатор массовых убийств. Интересно, знает ли об этом Афанасий? Замешан напрямую или просто предпочитает не замечать, чем занимается братец?

Похоже, этот род решил стать моей личной колючкой в боку. Что ж, тем хуже для них. Я не из тех, кто прощает попытки убить моих людей. А уж организация массовых убийств… Видимо, пришла пора раз и навсегда закрыть этот вопрос.

Трофимов медленно повернулся от окна:

— Вы утверждаете, что боярин Уваров лично подписывает фальшивые документы?

— Не фальшивые! — нейтральным голосом возразил Суходолов. — Формально всё законно. Просто никто не проверяет, какие именно заслуги у этих людей. А Никон Ильич получает свой процент с каждого пропуска. Пятьдесят пять процентов от суммы.

— И какую должность занимает Уваров? — уточнил я у Трофимов, хотя уже догадывался.

— Заместитель градоначальника по вопросам безопасности, — отозвался тот. — Он курирует все силовые структуры города, включая пограничную службу.