— И где его найти? — уточнил я.

— На чердаке дворца, — Василиса смущённо улыбнулась. — Не в самых богатых покоях, признаться. Де-юре его держат на жалованье, чтобы в будущем обучать Мирона. Но де-факто это происходит просто из уважения к его возрасту и заслугам. Отец ценит старика.

Мы двинулись по бесчисленным коридорам и вскоре вышли к узкой винтовой лестнице, ведущей на верхние этажи. Ступени скрипели под ногами, а воздух становился всё более пыльным и затхлым. Тимур морщился от паутины, свисающей с потолка, а Полина прикрывала нос платком.

— Прелестные апартаменты для заслуженного учёного, — пробормотал я, разглядывая облупившуюся штукатурку.

— Магистр сам выбрал это место, — как будто оправдываясь, отозвалась Василиса. — Говорит, что здесь никто не мешает его исследованиям.

Дверь в комнату наставника оказалась приоткрытой. Изнутри доносился запах химических реактивов и старых книг. Василиса осторожно постучала.

— Евгений Аркадьевич? Это я, Василиса.

— Василёк, ты ли это?.. — раздался дребезжащий голос, в котором сквозило искреннее удивление. — Заходи, дитя моё, заходи!

«Василёк…» — беззвучно протянула одними губами Полина с ухмылкой на лице.

Геомантка смущённо улыбнулась.

Мы вошли в просторное помещение под самой крышей. Вдоль стен громоздились стеллажи с книгами, колбами и склянками. На массивном дубовом столе кипела какая-то жидкость в реторте, а рядом лежали раскрытые фолианты с пожелтевшими страницами.

Сам Евгений Аркадьевич оказался престарелым сухоньким человечком с редкими седыми волосами и острыми птичьими глазами за толстыми стёклами очков. Его морщинистое лицо озарилось искренней радостью при виде Василисы.

— Как ты выросла! — воскликнул он, поднимаясь со стула. — И похорошела! Совсем взрослая барышня.

Василиса покраснела и обняла старика.

— Я тоже рада вас видеть, учитель. Но пришла я по делу. Очень важному и… деликатному.

Взгляд алхимика стал серьёзным. Он окинул нас оценивающим взглядом, задержавшись на мне.

— Понимаю. И в чём же дело, дитя?

Геомантка достала апельсин и положила на стол.

— Нужно изучить этот плод. В нём есть что-то… необычное. И это касается здоровья отца.

Брови старика поползли вверх.

— Князя? — он понизил голос до шёпота.

— Да. Прошу вас, учитель, помогите. И… сохраните это в тайне.

Евгений Аркадьевич кивнул и взял апельсин. Руки его слегка дрожали от возраста, но стоило ему приняться за дело, как дрожь исчезла. Движения стали точными и выверенными — сказывались десятилетия практики. Он достал нож, аккуратно срезал кожуру, отделил дольку и положил её в ступку.

— Полина, — обратился я к гидромантке. — Расскажи магистру о своих наблюдениях.

Белозёрова шагнула вперёд.

— В плодах есть следы чужеродной магии и какое-то вещество. Но оно… неполное. Словно замок без ключа. Само по себе безвредное, но что-то с ним не так.

— Любопытно, — пробормотал алхимик, растирая мякоть в ступке. — Очень любопытно.

Он добавил несколько капель из разных склянок. Смесь зашипела и изменила цвет с оранжевого на бледно-зелёный. Старик нахмурился и повторил процедуру с другими реактивами.

Следующие полчаса мы наблюдали за его манипуляциями. Магистр что-то бормотал себе под нос, делал пометки в блокноте, качал головой. Наконец он откинулся на спинку стула и снял очки, протирая их полой халата.

— Ваша спутница права, — произнёс он, глядя на Полину. — Это действительно неполное вещество. Точнее, половина яда.

— Половина? — переспросил Тимур.

— Двухкомпонентный яд, — кивнул алхимик.