В южной части зияла чудовищная рана — пятнадцатиметровый пролом, где взрыв снёс участок стены. Каменную кладку разметало наружу, оставив груды щебня и арматуры. Края пролома были оплавлены и почернели от жара взрыва.

Между нами и городскими воротами раскинулось поле боя — сотни метров истерзанной земли, усеянной телами и воронками от снарядов. А у самых стен, вокруг зияющего пролома, копошилась живая масса Бездушных. Тысячи тварей штурмовали брешь, словно муравьи, лезущие в разорённый муравейник.

— Всем пить эликсиры! — скомандовал я, доставая флакон с серебристой жидкостью. — На счёт три!

Мои спутники синхронно откупорили флаконы. Я поднёс свой к губам — от стекла исходил холод, словно внутри была не жидкость, а сжиженный лунный свет.

— Три!

Эликсир обжёг горло ледяным пламенем. Секунду ничего не происходило, а потом мир взорвался. Каждая клетка тела запылала изнутри, словно в кровь влили расплавленное серебро. Сердце забухало как кузнечный молот, грозя проломить рёбра. Мышцы вздулись, натягивая кожу до предела — я слышал, как трещат волокна рубашки под панцирем из Костедрев.

Но главное — магия. Каналы внутри меня расширились в десять раз, пропуская потоки силы, от которых волосы встали дыбом. Я чувствовал каждый осколок металла в радиусе двухсот метров. Каждый камень под колёсами откликался на мою волю. Земля и металл стали продолжением моего тела.

— Вперёд! — рявкнул я Безбородко. — Прямо на них!

Пиромант вдавил педаль в пол. Бурлак взревел и рванул навстречу орде. Позади нас три машины выстроились клином.

Первые ряды Трухляков мы просто смяли. Усиленный бугель крошил кости, превращая тварей в фарш. Но дальше пришлось замедлиться — слишком много тел, слишком плотный строй.

— Огонь! — заорал я.

Сверху, через люки в крышах, ударили пулемёты. Ярослав поливал свинцом всё, что двигалось. Михаил, Гаврила и Евсей стреляли сквозь окна и швыряли гранаты направо и налево. Из машины Северных Волков тоже грохотали пулемёты и автоматы — княжна Засекина лично координировала огонь своих бойцов.

Стриги полезли на машины. Одна, когда-то бывшая человеком, запрыгнула на капот нашего внедорожника, царапая когтями лобовое стекло. Черкасский высунул руку в окно и выпустил струю пламени прямо ей в морду. Тварь еле слышно засипела и скатилась под колёса.

— Жнец! — крикнул Вельский. — Справа, метров триста!

Я увидел его — трёхметровую махину, возвышающуюся над морем Трухляков. Древний командовал атакой, направляя потоки тварей на наши машины.

Эликсир пел в крови. Магия рвалась наружу, требуя выхода. Я высунулся из окна, вытянул руку в сторону Жнеца и активировал Горный гнев.

Обычно это заклинание вызывало локальное землетрясение в радиусе нескольких десятков метров. Под действием Лунного покрова всё изменилось.

Земля под Жнецом вздыбилась, словно проснувшийся титан. Трещины разбежались во все стороны на сотню метров, поглощая десятки Бездушных. А потом из разломов ударили каменные шипы.

Не просто шипы. Десятиметровые базальтовые копья толщиной с молодую сосну. Они росли с невероятной скоростью, пронзая всё на своём пути. Жнец попытался увернуться, но слишком поздно. Три шипа прошили его насквозь — через ноги, живот и плечо, разрастаясь внутри него каменными ветками.

Древний взревел, пытаясь сорваться с копий. Чёрная кровь хлынула из ран, шипя и растворяя камень. Однако новые шипы росли быстрее, чем старые разрушались. Через пять секунд Жнеца буквально разорвало на части.

— Концептуально! — с ехидцей прокричала Полина из соседней машины Северных Волков.

Ещё полгода назад эта изнеженная аристократка падала в обморок при виде крови на дуэли. А теперь спокойно комментирует, как трёхметрового монстра разрывает на куски.