Кулаки сжались сами собой. Значит, смерть графа и графини Бутурлиных, сотни погибших горожан — всё это результат чьего-то предательства?

— Есть ещё, — продолжил Трофимов. — Персонал полицейского участка из южного района был отравлен. Не смертельно, но достаточно, чтобы ослабить бдительность. А генерал Карагин отдал приказ о переброске Стрельцов на северные рубежи буквально за час до атаки. Якобы получил донесение о движении крупной орды с севера.

— Донесение оказалось ложным? — мой голос звучал обманчиво спокойно.

— Разумеется. Никакой орды там не было.

Холодная ярость клокотала где-то под рёбрами. В моём прошлом мире враги тоже бывали жестоки, но использовать Бездушных как оружие против мирного населения… Это выходило за все мыслимые границы.

— Кто стоит за этим? — спросил я прямо.

Трофимов помедлил.

— У нас есть подозрения, но пока нет доказательств. Князь поручил мне возглавить расследование. И я… хотел бы заручиться вашей помощью.

— Моей?

— Вы продемонстрировали сегодня выдающиеся способности. К тому же, как человек со стороны, не вовлечённый в местные интриги, вы можете заметить то, что упустим мы. К тому же, сказать по правде, мы просто не знаем, кому сейчас можно доверять. Вся система власти оказалась скомпрометированной. Вспомнить хотя бы род Уваровых…

О них думать не хотелось совершенно, зато я вспомнил про Коршунова. Мой начальник разведки давно мечтал отомстить генералу Карагину. Тот когда-то странным образом усомнился в виновности предателя полковника Рубцова, по вине которого Родион потерял ногу, а после и вовсе уволил Коршунова со службы. Теперь личная вендетта совпадала с государственными интересами.

— Я согласен помочь, — кивнул я. — У меня есть человек, который может оказаться полезным в расследовании. И действовать воистину нужно по горячим следам.

Трофимов поднял бровь, но промолчал. Получив его молчаливое согласие, я отправился к торговому представительству, где укрывались Савельев и Листратова. Коршунов, как и Левинсон, должен был находиться там же — я приказал доставить всех в единое безопасное место.

Нашёл я Родиона в подвале, где он отчитывал какого-то молодого охранника за плохо организованную оборону.

— … мозги набекрень и глаза в кучу! — гремел голос бывшего капитана. — Ты что, в армии не служил? Сектора обстрела перекрывать надо, а не по углам ящики расставлять! Эх, молодёжь зелена…

— Родион Трофимович, — окликнул я его.

Коршунов обернулся, опираясь на костыль.

— А, боярин! Живой-здоровый, слава богу. Я уж думал, эти твари вас там сожрали, но вижу, подавались. Говорят, знатно им врезали?

— Врезали, — подтвердил я, — но есть новости похуже. Пройдёмте, нужно поговорить.

Мы поднялись в кабинет на втором этаже. Я кратко изложил то, что узнал от помощника князя. С каждым словом лицо Коршунова мрачнело всё больше.

— Карагин, значит… — процедил он сквозь зубы. — Ядрёна-матрёна! Я так и знал, что эта сволочь рано или поздно себя проявит. Отравил полицейских, увёл Стрельцов… Классическая диверсия, прямо по учебнику. Вот только использовать Бездушных…

Он покачал головой.

— Это уже не просто предательство. Это… даже слов подходящих нет. Особенно цензурных!

В моё время за такое живьём на кол сажали. И правильно делали.

— Князь дал добро на расследование, — сказал я. — И я хочу, чтобы вы этим занялись. Используйте все свои связи, всех информаторов. Нужно выяснить, кто ещё замешан в этом деле и повязать их всех.