— Боже мой! — охнула Полина. — Это же форменное нахальство!

Я нахмурился, обдумывая ситуацию.

— Илья, твой отец владел табачными фабриками, насколько я помню?

— Да, три фабрики плюс сеть табачных лавок по всему Содружеству. Ещё у нас есть плантации махорки в Черниговском княжестве и контракты с заморскими поставщиками настоящего табака. Отец… — голос его дрогнул, — отец очень гордился тем, что смог наладить поставки виргинского табака в обход монополии Ломбардской лиги.

— Солидный бизнес, — кивнул я. — Есть что делить. Скажи, а завещание отец оставил?

Илья беспомощно развёл руками:

— Понятия не имею! Мы с Лизой были… мы просто не могли ни о чём думать после того, что произошло. Разбирали мусор, вывозили обломки дома… Я даже не вспомнил про семейного юриста. А теперь эти твари роются в бумагах отца!

— Почему они вообще решили, что имеют шансы на наследство? — спросил я. — Вы с Елизаветой — прямые наследники.

— В том-то и дело, — Илья опустил голову. — Нам обоим восемнадцать исполнится только через полгода. До совершеннолетия мы не можем полноценно распоряжаться имуществом. Нужен опекун из числа родственников.

— Вот оно что, — протянул я. — Теперь картина проясняется. Илья, я должен спросить прямо: ты боишься за свою жизнь? За жизнь сестры?

Юноша удивлённо посмотрел на меня:

— Что? Нет, конечно! Они же всё-таки родня…

Я мрачно хмыкнул:

— Друг мой, ты хоть представляешь, сколько крови пролилось в этом мире из-за наследства? Родные братья убивали друг друга за власть и золото. А уж двоюродная родня, с которой не общались пятнадцать лет…

Полина побледнела:

— Прохор, думаешь, они способны на… на убийство?

— Я думаю, что к любой угрозе нужно относиться серьёзно, — жёстко ответил я и повернулся к водителю. — Степан, поезжай к особняку Бутурлиных. Быстро, но без нарушений.

— Будет сделано, Ваше Сиятельство, — ответил Безбородко трогаясь с места.

Я посмотрел на Коршунова:

— Родион, мне нужна информация об этих тверских родственниках. Всё, что сможешь выяснить — их финансовое положение, связи, репутацию.

— Займусь немедленно, — кивнул начальник разведки. — У меня есть контакты в Твери.

— Отлично. Степан, довези его вначале до дома.

Через десять минут, когда машина затормозила, Коршунов быстро выскочил под дождь, по привычке слегка прихрамывая на только что исцелённую ногу, но двигаясь с завидной для бывшего калеки скоростью. Я проводил его взглядом — хороший человек, надёжный. Такие на дороге не валяются.

Гаврила занял освободившееся место, проверив боезапас пары пистолетов в наплечных кобурах. Парень за последние месяцы заметно возмужал, превратившись из деревенского охотника в профессионального бойца.

— В особняк Бутурлиных, — повторил я, и машина тронулась с места.

За окном мелькали огни вечернего Сергиева Посада. Дождь усиливался, барабаня по крыше автомобиля. Я обдумывал предстоящую встречу с алчной роднёй. Если мои подозрения верны, эти тверские родственники не остановятся ни перед чем ради богатого наследства. А значит, действовать нужно быстро и решительно.

Пока машина катила по мокрым улицам Сергиева Посада, я достал из кармана магофон и набрал номер Ярославы. Княжна ответила после второго гудка.

— Засекина слушает, — её голос звучал по-деловому сухо.

— Ярослава, это Прохор.