Сидония.

Я стряхнула воспоминания. Девушка была совершенно не похожа на мою Донию.

И все же ее призрак навеки поселился в моем разуме, в том мире, где мне предстояло жить без нее. Я закрыла глаза, пока мысль о ней не отступила. Но боль в груди… Этот груз мне нести до конца жизни.

Несколько слуг Домитрианов подскочили к Тайрусу – поведать о другой трагедии, что случилась, пока мы были в Гелиосфере. Я прислушалась.

– Мы думаем, это был яд. Ужасное происшествие…

Я с надеждой глянула на вестников.

– Муж Примас Дофины. Он мертв.

Тайрус уставился на них, а до меня дошло: вино выпил Сэливар. Не Дивиния, та, которую следовало убить.

И пусть он одержал верх над своей бабкой, пусть заставил ее признаться, что она меня обманула, пусть мы с ним поцеловались на глазах самых могущественных грандов империи…

Все равно между нами осталась некоторая неловкость.

И вероломные сомнения по-прежнему грызли мою душу.

Я одновременно ждала и боялась вечера после Церемонии прощения. Тайрус был так занят, исполняя обязанности императора, что мы еще ни разу не смогли остаться наедине.

И опять толком не получится.

Из-за паники и давки погибло куда больше народа, чем от жара звезды. Священник сенатора фон Амадора погибла.

Как и мой несостоявшийся убийца.

Люди Тайруса быстро выяснили, что именно я поставила кубок перед Домитрианами.

– Мое вино было отравлено? Получается, я виновата? Ой. Какой ужас, – удивленно пролепетала я.

Тайрус ответил мне понимающим взглядом.

Что до того, кто подсунул мне отраву… Им оказался мелкий гранд из семьи Локлайт, который тоже, на свою беду, просочился с нами в Великую Гелиосферу. Наверное, надеялся собственными глазами увидеть мою смерть от яда.

А в итоге вместе с остальными погиб в давке.

Интересно, был ли он среди тех, кто отчаянно тянулся ко мне в последние минуты жизни?

С этим смертельным счетом на руках мы с Тайрусом, как и собирались, отбыли на «Геру», но удовольствия от украденных свободных часов не получили. Он преподнес мне этот величественный, ранее принадлежавший бабке корабль как свадебный подарок, судно Домитрианов для будущей Домитриан.

Мы устроились в огромных нефритовых покоях, которые Циния намеревалась превратить в торговую галерею, но так и не успела. Здесь бил фонтан кристально чистой воды, что потом сверкающим ручьем текла в сторону искусственного сада из бронзовых деревьев и растений.

И вот мы с Тайрусом сидели одни посреди этой огромной гулкой галереи. Пока я ломала голову, как же нарушить повисшее гнетущее молчание, он вытащил из притороченного к поясу футляра брусок палладиума. Одно движение пальцев – и кончик расщепился на шесть острых пиков.

С удивлением я узнала императорский скипетр.

Мне вдруг захотелось дотронуться до великого артефакта, но я сдержалась.

Этим шести пикам полагалось пронзить кожу и взять образец крови нового императора. Нового Домитриана.

– Полагаю, ты знаешь, что это, – начал Тайрус. Я кивнула. – Я получил его, взойдя на трон. – Его ладонь застыла над самыми пиками. – Они взяли образец моей крови. Определили меня как Домитриана.

– Конечно.

Скипетр приковал к себе мой взгляд. Он представлял собой символ власти императоров династии Домитриан, но обладал и другим свойством. Когда новый император получал скипетр, то становился господином над всеми механизмами в Хризантеме, на расстоянии нескольких световых лет отсюда и даже над некоторыми машинами еще дальше.

Мощное оружие. Ходили слухи, что Циния, схоронив мужа, императора Лотариаса, пыталась завладеть скипетром.