Мощное оружие. Ходили слухи, что Циния, схоронив мужа, императора Лотариаса, пыталась завладеть скипетром. Даже любимый сын Рандевальд казался ей менее достойным кандидатом на трон, чем она сама. Ничего у нее не вышло. Лишь Домитрианы шестизвездной королевской линии могли по-настоящему им повелевать. Циния происходила из побочной ветви.

Тайрус прекратил вертеть скипетр и посмотрел на меня.

– Знаешь, что он дает?

– Делает тебя господином Хризантемы.

– Не только. Всех машин, что находятся в этой же звездной системе. – Он нахмурился. – Вот почему дядя мог одним взмахом руки, одним словом повелевать всеми механизмами в Хризантеме. А ведь его считали глупее большинства Домитрианов. Говорят, моя прапрабабка, Ациндра, умела отдавать приказы машинам силой мысли. И вот он я, могу до хрипоты орать на машину без малейшего результата.

– Почему ты думаешь, что он связан с Гелио сферой?

Тайрус вздохнул.

– Как понимаю, скипетр не просто связывает меня с машинами, он является центром всей Хризантемы. Если все в порядке, скипетр превращает две тысячи разрозненных кораблей в единую суперструктуру. Если он не работает, они остаются двумя тысячами разрозненных кораблей, которые просто связаны меж собой. Без сигнала роботы-механики не образуют виртуальную сеть и не направляются туда, где требуется ремонт…

Я поняла, о чем он.

– Они просто остаются на родных судах.

Тайрус кивнул.

Так вот что пошло не так. Существуй единая компьютерная сеть, Великую Гелиосферу кинулись бы чинить все, особенно раз она так близко к гиганту. Но когда щиты ослабли, на выручку отправились лишь те боты, что уже находились на Valor Novus.

Я вдруг осознала последствия трагедии.

– Тайрус, а это относится ко всем механизированным системам? И к роботам-охранникам тоже?

– Ко всем, – мрачно подтвердил он.

У меня перехватило дыхание.

– И… и ты думаешь, остальные поняли, что ты не контролируешь машины?

– После сегодняшних событий это стало предельно очевидно.

Если Тайрус не контролирует ни охранников, ни корабли в этой звездной системе, тогда почему… Он же сейчас так же уязвим, как до восхождения на трон.

Вообще-то, даже еще уязвимее. У него практически мишень на спине висит.

– Если кто-то хочет напасть на тебя или… или на нас, то они скоро это сделают. Вот что ты хочешь сказать.

Тайрус кивнул.

– Как быстро новость долетит до Пасуса? – прошептала я.

Только он хотел ответить, как его перчатка из палладиума завибрировала. Входящий вызов. Тайрус развернул ладонь посмотреть имя звонящего, и по его лицу я поняла все, не глядя: сенатор фон Пасус.

Человек, чью дочь я убила.

– Очень быстро, – с сардонической улыбкой сказал Тайрус и ответил на звонок.

Теперь же его голограмма появилась перед нами безо всяких следов прожитых лет. Возможно, сенатора вдохновила молодость нового императора. Пасус выкрасил волосы в иссиня-черный оттенок, который, казалось, поглощал свет. Глаза его напоминали голубой лед, а черты разгладившегося лица приобрели четкость. Роботу-косметологу явно ставилась задача придать облику хозяина не столько красоту, сколько ве личие.

Сенатор с небрежной грацией преклонил колени и так же быстро поднялся.

– Ваше величество.

Я отошла в сторону, чтобы не попасть в кадр.

– Сенатор, – холодно поприветствовал Пасуса Тайрус. Затем повернул голову и выгнул бровь, словно спрашивая: «Присоединишься?»

Он хотел подчеркнуть, что я присутствую при разговоре. Умышленно спровоцировать врага.