Тайрус убрал скипетр обратно в футляр, все равно толку от него не было.

– Тайрус.

Он рассеянно глянул на меня.

– Возможно, пришла пора.

– Для чего?

– Позволь мне убить тех, кто представляет для тебя угрозу. – Вот. Единственное, чем я могла ему помочь, единственное, что могла предложить. Жалости я не знала, и если они ему угрожают… Я не могла потерять его, как потеряла Сидонию. – Начну с твоей кузины.

Тайрус поспешно подошел ко мне и обхватил мое лицо ладонями:

– Немезида, нет.

– Но…

– Ты больше не мой дьяболик. Я никогда больше не попрошу тебя о подобном. Это просто досадная помеха. Я придумаю, как нам быть.

Ничего он не придумает. Ничего.

Я дождалась, когда Тайрус наконец уснул. Для него сон был важнее, я же в отдыхе почти не нуждалась.

Я решила сама выяснить причины его слабости. И точно знала, кого спросить. Я получу ответы, чего бы мне это ни стоило.

Я не имела права сюда являться, но стоило лишь угрожающе посмотреть на слуг при входе, и никто не рискнул мне помешать. Я высадилась прямо в святилище. Меня окружали прозрачные стены, яркие звезды, космос – и спутанные пологи, образованные затянувшей все поверхности лозой.

Я прошла по этому необычному коридору и оказалась в большом саду, взращенном не механизмами, а заботливой рукой. Живые изгороди повторяли традиционное изображение звезд: круги с расходящимися от них заостренными лучами.

В центре стояла большая хрустальная статуя и взирала на все свысока. Она изображала мужчину; лодыжки его босых ног находились на том же уровне, что мои бедра. Я скользнула взглядом по фигуре и остановилась на лице. Широкий нос, прикрытые тяжелыми веками глаза. Прямые волосы, остриженные «под горшок».

Довольно заурядная внешность для столь внушительных габаритов.

Тем не менее именно так описывали Высочайшего Интердикта, первого священника гелионической веры. По слухам, он был бессмертным и ныне жил в Транс-сатурновой системе, в дивном звездном царстве под названием Священный город.

Дония читала мне легенды о нем, когда мы обе были маленькими. Сперва с благоговением. Потом, повзрослев, с осторожной ноткой неуверенности.

– Это очень плохо… что я сомневаюсь, есть ли он вообще? – несколько раз боязливо спрашивала она меня.

Я твердо верила, что Дония просто не способна сделать что-то плохое. Поэтому ее сомнения казались мне справедливыми и верными.

В конце концов, бессмертных не бывает.

– Мне следовало ожидать, что ты не проявишь уважения к святыне, – раздался позади меня голос.

Я обернулась и проследила взглядом за священником Фустианом нан Домитрианом. Он прошел мимо меня с кувшином масла и шелковой тряпочкой и указал на статую:

– Это святое место, а ты – мерзость. Судя по тому, что я слышал, Живой Космос уже покарал тебя сегодня за неуважение.

Я прищурилась. Священник встал на колени перед статуей и принялся смазывать маслом ее огромные пальцы.

– На самом деле, священник, именно поэтому я здесь.

– Надеюсь, юный император в добром здравии?

– Вполне, – процедила я сквозь стиснутые зубы. – Он желал с тобой поговорить. Но я решила увидеть тебя раньше. Наедине.

– Почему? – спросил Фустиан, презрительно глянув на меня через плечо.

Я широко улыбнулась:

– Потому что Тайрус слишком добр.

Рука Фустиана застыла. Он глянул куда-то мимо меня.

– Собираешься позвать на помощь? – уточнила я.