— А если она не захочет, почтенная? — спросил главный евнух.

— Как это — не захочет? — удивилась вдовствующая императрица.

— Она отказалась идти к самому Сыну неба, — напомнил Ань Дэхай.

Вдовствующая мать императора застонала:

— Говорю тебе, я в первый раз вижу такую неистовую женщину. Ну что ж, зато супруга мила. Скажи ей, что Ехонала больна и ее нужно проведать.

— Да, почтенная, — обрадовался главный евнух, который хотел получить именно такие указания. Он поднялся: — Спите спокойно, почтенная.

— Уходи, — ответила вдовствующая императрица. — Я слишком стара, чтобы волноваться из-за любовных дел.

Она заснула, а он тихо вышел и сразу отправился во дворец супруги. Сакота сидела и вышивала тигриные мордочки на туфельках своего будущего ребенка.

Главный евнух вошел и воскликнул:

— Разве у императорской супруги мало женщин, чтобы заниматься вышиванием?

— Совсем нет, — ответила Сакота, — но тогда мне самой будет нечего делать. Я не так умна, как моя кузина Ехонала. Я не хочу читать книги или заниматься живописью.

Жестом маленькой руки она предложила все еще стоявшему перед ней Ань Дэхаю сесть. На среднем пальце у нее был надет наперсток, а чуть пониже — золотое кольцо.

— Именно из-за вашей кузины, госпожа, я вынужден предстать перед вами, — продолжал он. — И по приказанию вдовствующей матери императора.

Она подняла свои красивые глаза:

— О?

Главный евнух прокашлялся.

— Ваша кузина доставляет нам много беспокойства.

— В самом деле? — спросила Сакота.

— Она не желает подчиняться призыву императора. Маленькая головка Сакоты склонилась над вышивкой, ее щеки залились румянцем.

— Но я слышала… Моя служанка говорила…

— Ехонала завоевала милость императора, — согласился он. — Но она не хочет к нему возвращаться.

Румянец на щеках Сакоты стал еще ярче.

— А какое это имеет отношение ко мне?

— Может быть, вам удастся вразумить ее, — ответил он.

Медленно и старательно вышивая желтый глаз тигра, Сакота обдумывала предложение.

— А уместно ли обращаться ко мне с такой просьбой? — наконец спросила она.

Главный евнух ответил прямо:

— И в самом деле, госпожа, неуместно. Но мы все должны помнить, что Сын неба — не простой человек. Никто не вправе ему отказывать.

— Она так ему нравится! — прошептала Сакота.

— Разве можно ее винить? — сказал он в ответ.

Маленькая женщина вздохнула, собрала свое рукоделие, положила на инкрустированный столик. Затем сложила руки на груди, вздохнула еще раз и промолвила нежным голосом:

— Мы с ней сестры, — если я ей нужна, то я пойду.

— Спасибо, госпожа, — обрадовался главный евнух. — Я сам провожу вас и подожду вашего возвращения.

Вот так и случилось, что в тот же день новая фаворитка императора, лежавшая на своей кровати с сухими глазами, в которых рыдало отчаяние, увидела стоявшую в дверях кузину. Ехонала еще острее почувствовала, как ненавидит эту жизнь, и сожалела, что выбрала величие. Теперь она знала его цену.

— Сакота! — заплакала Ехонала и протянула к ней руки.

Растаяв от такого приветствия, Сакота сразу подбежала к ней. Обнявшись, молодые женщины залились слезами. Ни одна не решалась говорить о том, что знали обе, — ведь Сакоте эти воспоминания были столь же отвратительны, как и Ехонале.