Все молча ждали появления Сына неба. И вот с восходом солнца показалась императорская процессия. Впереди со знаменами, развевавшимися на утреннем ветру, шествовали стражники в алых туниках, следом ступали принцы, а за ними парами двигались евнухи в пурпурных халатах, перехваченных золотыми поясами. Посреди этого строя двенадцать носильщиков несли паланкин, на котором красовался священный желтый дракон, а внутри восседал сам Сын неба. В Тронном зале все опустились на колени, девять раз стукнулись головой об пол и выкрикнули приветствие:

— Десять тысяч лет, десять тысяч лет, десять тысяч лет! Император вышел из паланкина и, опираясь правой рукой на руку своего брата, а левой — на руку Верховного советника Су Шуня, поднялся на золотой трон. Там он сидел, полный достоинства, положив руки на колени, и по очереди принимал принцев и министров. Вельможи представляли подарки для наследника, не касаясь их руками. Подарки подносились на подносах или серебряных блюдах. Принц Гун зачитывал список подарков и объявлял, из каких провинций они поступили, из каких городов, портов и селений. Главный евнух Ань Дэхай кисточкой записывал в книгу имя дарителя, название подарка и его стоимость. Дарители заранее подкупали главного евнуха деньгами и тайными подношениями, чтобы он ставил высокую цену их подарку.

За троном стояла массивная ширма из пахучего дерева, искусно украшенная резными пятипалыми драконами. За ширмой сидели Ехонала и супруга императора вместе с фрейлинами. Ознакомившись с подношениями, император призвал Ехоналу. Она должна была получить награду. Главный евнух передал ей вызов и вывел ее из-за ширмы. Она приблизилась к трону Дракона. Высокая, стройная, она какое-то мгновение стояла перед ним с поднятой головой, не отводя глаз от его лица. Затем медленно и почтительно опустилась на колени, положила одну руку поверх другой на изразцовый пол и, низко склонившись, коснулась их лбом.

Император, возвышаясь над нею, смотрел и ждал, а потом заговорил:

— Сегодня я издаю указ, по которому мать императорского наследника, стоящая передо мной на коленях, возвышается до звания супруги, равной во всех отношениях нынешней супруге. Чтобы избежать путаницы, нынешняя супруга будет отныне зваться Цыань или императрица Восточного дворца, а счастливая мать получит имя Цыси или императрица Западного дворца. Такова моя воля. Она должна быть объявлена везде, чтобы все люди моего царства ее знали.

Кровь прилила к сердцу Ехоналы мощно и радостно. Кто мог теперь причинить зло этой женщине? Она была возвышена самим императором. Три раза, а потом еще три и еще три она прикоснулась лбом к сложенным рукам. Затем поднялась с колен и стояла до тех пор, пока главный евнух не протянул ей свою правую руку. Ехонала оперлась на нее и вернулась за ширму с пятипалыми драконами. Сев на прежнее место, она не сказала ни слова и не взглянула на Сакоту. Та тоже молчала.

Пока Ехонала стояла перед троном Дракона, огромная толпа, собравшаяся в Тронном зале, не проронила ни звука и не шевельнулась. Звучал лишь один голос, голос Сына неба. Отныне Ехонала получала новое императорское имя. Ее нарекли Цыси — священная мать.

В ту же самую ночь Цыси призвал Сын неба. Три месяца он не тревожил ее — два последних перед рождением ребенка и один после. Теперь время пришло. Она была рада вызову, причем не только из-за сына, но и из-за самой себя, Цыси было известно, что за прошедшие месяцы император менял наложниц одну за другой, и каждая старалась вытеснить ее, самую любимую. Сегодня ночью ей станет известно, удалось ли кому-нибудь это сделать. Цыси с нетерпением готовилась последовать за главным евнухом, ожидавшим ее у дверей.

Но как же трудно было уходить! Кроватка сына стояла рядом с ее постелью. Перед рождением для него были приготовлены отдельные комнаты. Но она не отпускала его от себя ни на минуту и в эту ночь не собиралась этого делать. Цыси была уже готова, ее одели в мягкий розовый атлас, украсили драгоценностями и надушили, но она никак не могла заставить себя уйти от малыша, который недавно насытился молоком и теперь спал на шелковом матраце.