— Твой отец подал в отставку.

— Я думаю, что она остановится в Каменном доме. Но ведь мы могли бы принять ее у себя…

— Это все, что ты можешь сказать на закате моей долгой карьеры? — Хэй понял, что его притворная меланхолия слишком похожа на настоящую, чтобы выглядеть убедительной.

— О, никуда ты не уйдешь. Ну право же, не уйдешь. Не говори глупостей, папа. Тебе же нечем будет заняться. Да и президент тебя не отпустит. Разве не так? — Элен повернулась к матери и та кивнула в ответ с невозмутимостью Сивиллы.

Хэй был огорчен, он действительно хотел выйти в отставку, но все было против него. Только смерть освободит его от занимаемой должности; правда, она не за горами.

— Вы обе не знаете чувства жалости, — сказал он.

— И еще ты должен вырвать для нас у Колумбии этот канал, — сказала Элен, поправляя прическу перед зеркалом. Она почти догнала мать комплекцией и в одежде предпочитала тот же яркий стиль. — Почему они ставят нам палки в колеса?

— Они тянут время, потому что в будущем году истекает срок французской концессии на канал, которая передана нам, и они хотят, чтобы мы снова за нее заплатили.

— Жулики, — сказала Элен, накручивая локон на палец.

— Мягко сказано. Нам, видимо, придется… вмешаться. Люди, которые живут на перешейке, ненавидят колумбийское правительство.

— Мы должны предоставить им свободу, — с чувством сказала Элен. Это самое меньшее, что мы можем сделать, самое меньшее.

— Вы с президентом одного мнения, — сказал Хэй. — Четыре раза за последние два года панамцы восставали против Колумбии…

— В следующий раз мы придем им на помощь, и тогда они смогут войти в союз, как… как Техас.

— Ну, конечно, не как Техас, — не вполне вразумительно сказала Клара.

— С нас хватает одного Техаса, — разумно заметила Элен. — Но если Панама захочет к нам присоединиться, мы не сможем им отказать.

— Или же мы заявим, — сказал Хэй, — что собираемся построить канал в Никарагуа. Одна только эта угроза заставит Колумбию пошевелиться. — Это была политика Хэя, и Рузвельт пока с ней соглашался. — Я подам в отставку, — повторил Хэй, выходя из комнаты. Женщины никак на это не откликнулись. Волосы Элен в беспорядке упали ей на спину, а Клара была полностью поглощена письмами.

В мраморном вестибюле Хэй вручил лакею письмо для отправки президенту в Ойстер-Бей, а лакей передал Хэю только что прибывшую от Золушки из Вашингтона сумку с почтой.

Увидев спускающегося по лестнице Пейна, Хэй отдал сумку лакею.

— Сегодня я прогульщик. Отнесите это в мою комнату.

— Приглашаю вас прокатиться, сэр. — На своего маленького тестя Пейн смотрел сверху вниз. — Только что прибыл мой «Папа из Толидо».

— Что-что?

— «Папа из Толидо», мой новый автомобиль…

— Звучит как название картины в музее Прадо.

— Пригласим дам? — Пейн бросил взгляд в сторону кабинета.

— Нет, — сказал Хэй. — Я больше с ними не разговариваю. Я подал в отставку, а они не хотят ее принимать.

— Давайте заедем к старой миссис Делакроу. Там сейчас Каролина и Блэз.