— Не смейте сюда входить! — приказала миссис Делакроу.

— Марш переодеваться, оба!

Молодые люди исчезли, к явному огорчению дам из Луизианы.

— Я хочу пригласить вас, — сказал Пейн, обращаясь к миссис Делакроу, — прийти на обед на яхту дядюшки Оливера.

— Ненавижу лодки, — твердо отрезала миссис Делакроу. — А вот молодые, уверена, с удовольствием придут. Верно, Каролина?

— О, конечно. Я обожаю лодки. — Она неожиданно встала. Хэй обратил внимание, что она изорвала кружевной носовой платок, который все время держала в руках. Может быть, она тоже нездорова? Или все эти разговоры о старых девах так на нее подействовали?

— Я сейчас, — сказала Каролина и выбежала из комнаты.

— Их примирение — радость моей жизни, — торжественно заявила миссис Делакроу.

— Смешно, не правда ли? Семейные ссоры всегда касаются денег, — сказал Хэй, у которого были свои проблемы с богатеньким тестем.

— А из-за чего еще ссориться, — неожиданно спросил Пейн, сам жертва семейной ссоры, причина которой совсем не касалась денег.

— Любовь без взаимности, — сказал Хэй и с удовольствием заметил, что его зять покраснел. Хэй всегда подозревал, что полковник Пейн влюблен в своего шурина Уитни, и эта взрывоопасная по своим возможным последствиям любовь не нашла выхода. Оливер Пейн постепенно позволил ей превратиться в ненависть, и эта ненависть проявилась с адекватной испепеляющей силой.

Каролина стояла над рукомойником в ванной, ее рвало. Было такое ощущение, что ее сейчас вывернет наизнанку, настолько сильны и продолжительны были спазмы. Она никогда, решила она, не покончит с собой, приняв яд. Спазмы постепенно прекратились, она протерла лицо одеколоном, заметив, как припухли и покраснели глаза.

Внезапно рядом возникла Маргарита.

— Что с тобой?

— Дорогая моя, уж ты-то из всех людей могла бы не задавать этого вопроса. — Каролина положила полотенце. — Я беременна, — сказала она. — На пятом месяце. — И прежде чем Маргарита успела вскрикнуть, Каролина твердо прижала ладонь к ее рту. — Молчи! — прошептала она по-французски.

Блэз в купальном халате зашел в комнату Джима, смежную с его комнатой. Дверь в ванну была открыта, его партнер по теннису стоял под душем, зажмурив глаза. Когда дело касалось водопровода, миссис Делакроу не разделяла предрассудков большинства обитателей Ньюпорта, которые считали, что горячая вода представляет собой роскошь, только если кто-то приносит ее в металлических баках из размещенной в подвале кухни наверх по бесчисленным ступенькам. В каждой спальне ее Большого Трианона была своя ванна с наполированными до блеска медными аксессуарами. Блэз задумчиво смотрел на своего партнера; как он мечтал быть таким же высоким и стройным. У него были короткие мускулистые ноги, у Джима — длинные и стройные, как и вся его классическая во всех отношениях фигура, даже героическая, достойная быть музейным экспонатом, если, конечно, найдется достаточно крупный фиговый лист.

Джим открыл глаза, увидел Блэза и безотчетно улыбнулся.

— В Вашингтоне мы не смогли купить такого душа, — сказал он. — Где только Китти не искала.

— Наверное, их делают на заказ. — Блэз отвернулся, Джим выключил воду и взял полотенце. — Как тебе понравился Брисбейн?

Пока Херст с молодой женой пребывал за границей, Артур Брисбейн управлял не только газетами, но и политической карьерой Херста. Шеф хотел познакомиться с Джеймсом Бэрденом Дэем, того же хотел и Дэй. Конгрессмены-демократы, они могли быть полезны друг другу.