Где-то в отдаление снова раздался перезвон. На этот раз монотонный гул не резал слух. В небе сгущались тучи, как перед грозой и люди могли принять далекие колокола за первые удары грома. Только я знал, о том, что они возвещают о начале суда, о том, что в крепости за рекой избранное общество готовится вынести приговор фее. Никс, идущий позади, едва слышно вздохнул. Вздох скорее напоминал шелест ветра, но в нем чувствовалось тихое отчаяние.

 -- Ты будешь ждать меня в лесу и даже не попытаешься выйти на равнину, - тоном не допускающим возражений приказал я. - Жди до ночи, укройся в любом дупле, если начнется дождь, но явись по первому зову. Либо я вернусь не один, либо не вернусь вообще.

 Он понимающе кивнул и отошел под густую сень деревьев. Худая призрачная фигура под кронами тисов больше походила на видение.

 -- Не приближайся ни к одному из мостов, - напоследок крикнул я, почему-то уверенный в том, что через реку невозможно переправиться ни вплавь, ни вброд, ни тем более по мосту, не имея на то специального разрешения. Арочные мосты и акведуки скорее были частью архитектурной композиции, чем средством для переправы. Грандиозных размеров, украшенные витиеватым орнаментом дуги мостов нависали над гладью воды наподобие миража, роскошные, но для путника абсолютно бесполезные. Ротберт бы никому не позволил просто так ступить на свои владения, но со свойственной ему мелочностью возводил вокруг целый мраморный лабиринт без важной цели, лишь на зависть посторонним.

 Ощущение, что кто-то наблюдает с вершины крепости в подзорную трубу усиливалось по мере приближения. На безлюдном просторе вокруг реки даже трава пожелтела, редкие одуванчики разлетались на белый пух, который уносил к небу ураганный ветер. Приближалась гроза, но несмотря на то, что солнце померкло, зубчатые контуры крепости четко выделялись на фоне сине-черных туч. Окна - бойницы щурились на путника подслеповатыми щелями глаз. В нишах прятались вороны. Кроме них, ни в долине, ни на берегах реки не было никакой живности. Видимо, бурный серебристый поток не привлекал зверей, ищущих водопой. Брызги воды фонтаном окатывали сваи моста и волнорезы. Противное частое карканье заглушало шум течения.

 Вороны совсем обнаглели, пытались клюнуть случайного путника или вцепиться клювом в одежду, но к золотому змею, стремительно взлетевшему ввысь не посмел пристать никто из них. Возможности облететь крепость и заглянуть в каждое окно не было, поэтому я задержался у первой же ниши и принял прежний облик, чтобы блеск золотой чешуи не привлек внимание часовых.

 Под подошвами сапог хрустнули и посыпались вниз камушки с каменного карниза. Не хотелось бы слететь вниз с такой крутизны, ведь под крепостью не было ничего, кроме острых скал, глыб и валунов. Стараясь держаться за выступающие из кладки камни, я нагнулся и заглянул в окно. Даже акробат не стал бы рисковать, проделывая такие трюки над головокружительной высотой, но я рискнул и не ошибся. В застекленное стрельчатое окно с арочным сводом было хорошо видно помещение, освещенное масляными лампадами. Цепные псы, лежавшие на полу недовольно рычали. На кафедре судьи лежала раскрытая книга, скорее всего свод законов и заклинаний, чтобы не портить лишний раз зрение Ротберт велел поставить рядом не только свечу, но и лучину и все равно в помещение царила полутьма. Приспешники князя сновали туда сюда, как черные тени. На всех были одинаковые безвкусные накидки, в то время, как маска на лице каждого из них представляла собой настоящее произведение искусства. Черные, красные и синие перья для отделки хорошо скрывали лоб и скулы, не оставляя ни кусочка оголенной кожи. Прорези для глаз и рта, отделанные золотом придавали маскам зловещий вид.