Я вздрогнул заметив в центре зала Дебору. Ее-то как раз я и хотел увидеть. Она все время оглядывалась по сторонам, стараясь не задеть крыльями ни одну из лампад. Это давалось ей с трудом, ведь лампады были расставлены повсюду, а ее тревожно подрагивающие пушистые крылья занимали собой большую часть свободного пространства. За ее спиной застыли двое безмолвных тюремщиков в масках. Можно было удивиться тому, как обворожительно выглядит фея даже в таком злачном месте. Я старался запомнить каждую черту, нежный профиль, темные локоны, длинные пальчики беспокойно теребившие кружева на платье. Как будто видел ее в последний раз. Ротберту по всей очевидности не было дела до очарования подсудимой. Напротив он все больше злился и нервничал, копаясь в своих бумагах.

 В зале осталось меньше слуг в масках, большинство из них, подчиняясь молчаливому приказу упорхнули в приоткрытую дверь, за которой были видны коридор, арсенал и пыточная.

 Пора, подумал я. Карниз уже крошился и осыпался у меня под ногами. Ветер бился в оконное стекло, а вороньи когти цеплялись за мой плащ. Я стряхнул с плеча самую наглую ворону и, намотав на руку плащ, ударил по окну. Осколки посыпались во все стороны. С ловкостью, свойственной лишь сверхъестественным существам, я перепрыгнул через подоконник, а в следующий миг уже схватил ледяное запястье Деборы. Она вздрогнула. Крылья за ее спиной тревожно затрепыхались, гася пламя ближайших свечей. Пнув ногой, кинувшегося на нас пса, я потащил Дебору к зиявшей пустотой дыре разбитого окна. За ним, над рекой хлопали на ветру маленькие сильные крылья множество воронов. Несколько любопытных клювов уже сунулось к подоконнику.

 -- Эдвин, я не могу улететь...- Дебора вцепилась мне в камзол, пытаясь задержать. Ее голос был взволнованным, но договорить она не успела, потому, что влетевший в зал крупный черный ворон вцепился ей в волосы. Миниатюрная головка дернулась от сильного рывка и с трепетавших, ангельски прекрасных крыльев посыпался белый пух. Я отогнал в конец обнаглевшую птицу и не слушая возражений увлек Дебору за собой. Почему она возражала? Может, ей повредили крыло.

 -- Если не можешь лететь, я понесу тебя на руках, - шепнул я на ходу.

 -- Как трогательно ты заботишься обо всех своих служанках, - усмехнулся Ротберт, с удивительным проворством, преграждая нам путь к отступлению. Как только ему вообще удается ходить с таким горбом на спине? Откуда в этом обремененном горбом старике находятся силы чуть ли не перелетать через разделяющее нас расстояние? На его неприятном лице застыла ухмылка триумфатора. Двое в масках уже стояли у нас за спиной и забыв о привычках чародея, я потянулся к эфесу шпаги.

 Дебора опустила золотистые ресницы, избегая встретиться взглядом с кем-либо из присутствующих.

 -- Царица, упустившая свою власть либо отправляется на казнь, либо становится служанкой, - с ехидцей продолжал Ротберт, но я почти не слушал его. - Выходит, я должен отпустить вас, чтобы вы вместе правили в ее мрачном городе и принимали присягу в верности со всех новоявленных чернокнижников. Ее ждет костер. Не изгнание, а пламя, так кажется было принято в стране, завещанной малодушному Флориану. Почему бы нам не взять с него пример?

 -- Убери шпагу, мальчишка, - прошипел Ротберт, заметив, что я полу обнажил клинок. - Настоящий чародей никогда не хватается за сталь. А ты хочешь стать верховным магом, а все еще цепляешься за свое отжившее благородство.