В самом отдаленном углу что-то тускло мерцало. Я готов был поклясться, что вижу там темный силуэт. Я шагнул туда, и незнакомец двинулся мне навстречу, точь-в-точь повторяя все мои жесты. Так механически и горделиво может копировать движения человека только его призрачный двойник. Так и есть, передо мной было всего лишь отражение. Проклятое зеркало княжны в полутьме играло дурацкие шутки, создавало злые иллюзии. Приблизившись вплотную вместо черного пятна я смог увидеть собственное лицо, гладкое и бледное, будто высеченное скульптором изо льда.

 Одиль сказала, что если я хочу, узнать, кто следующая жертва, то должен всего на всего заглянуть в зеркало. Что она имела в виду? Зачем оставила ворота замка распахнутыми настежь? Зачем в такое ненастье распахнула все окна, впуская в теплые залы ливень и колкий град? Ветер швырнул мне в лицо какие-то промокшие бумаги. Исписанные ровным бисерным почерком листы веером рассыпались по полу. Местами чернила были размыты дождем, но я все равно узнал свои стихи, стансы и сонаты. Я писал их в часы досуга и никому бы не позволил так небрежно обращаться со своими произведениями.

 Вспышка молнии осветила пролет дверей и стройный силуэт, застывший на пороге. Княжна в промокшей накидке, с растрепанными локонами пристально смотрела на меня и глаза ее светились каким-то неземным красноватым блеском. Корона, венчавшая ее голову, словно приравнивала Одиль к великим правителям мира сего или напротив возвышала ее над ними всеми.

 -- Тебе нравится сегодняшняя буря? - спросила она, медленно приближаясь, как пантера, готовая к прыжку.

 -- Нет, не нравится, - я сделал поспешный жест рукой и ставни нескольких окон с треском захлопнулись. Сразу стало теплее, ветер и дождь остались за преградой плотных стекол, и жар камина распространился по залу.

 -- Чудесная ночь! - восторженно сказала княжна. - Гнев ветра и волн - идеальная пора для таких, как мы. Люди запираются в своих домах, избушках, землянках, а мы можем вершить свои злые дела, приводить в исполнение самые отчаянные замыслы и коварные затеи.

 Где-то вдали, будто вторя ее словам, раздался протяжный волчий вой. По коже пробежал неприятный холодок. Видя мою растерянность, Одиль засмеялась, как одержимая.

 -- У тебя столько могущества, а ты вздрагиваешь от отвращения при виде летучей мыши или при звуках волчьего воя. Значит, в тебе все еще жив тот наивный королевский любимчик, который как-то в снегопад поехал в лес, чтобы сразиться с вепрем, и чуть было не распрощался с жизнью.

 -- В тот раз я одержал победу, - с усмешкой поправил я. Может, мне просто показалось из-за слабого освещения, что глаза княжны налились алым сиянием.

 -- Кто одержал победу? Ты или тот, что стал частью тебя? - переспросила она, желая нанести удар в единственное уязвимое место. - Побеждал каждый раз не ты, а твой демон, твой дракон, который теперь медленно покоряет тебя, превращает в обозленное на судьбу существо.

 -- Ты такая же, как я.

 -- Да, я коварная и злая, - ничуть не смутившись, призналась Одиль. - Во мне есть много такого, что напугало бы даже тебя, но ... он никогда об этом не узнает, - с глубоким театральным вздохом добавила она.

 -- Он? О ком ты говоришь?

 -- О нашем миловидном, неустрашимом драконоборце. Ты можешь сколько угодно рассказывать ему о том, какая я плохая. Он не поверит ни единому твоему слову.

 -- На самом деле злой гений это ты, а не твой отец, - резонно заметил я.

 -- Разве? - притворно удивилась княжна. - А ты знаешь, как заслужить поцелуй злого гения?

 Она быстро обвила рукой мою шею и прижалась бледными холодными губами к щеке. Я хотел отстраниться от нее, но еще до этого почувствовал, как могильный холодок ее губ снова обжигает мне кожу.