Конечно, я мог бы прибегнуть к своим возможностям и все разузнать, но все-таки запоздало решил, что нехорошо шпионить за теми, с кем живешь под одной крышей, и сам удивился, что после всех своих ночных налетов могу еще придерживаться какой-то морали.

 Камиль работал, как никогда усердно, словно желал доказать княжне свое трудолюбие. Он рисовал в своей маленькой студии, играл довольно мило и сладкозвучно, сочинял музыку и опасливо поглядывал в мою сторону. Стоило зайти в его мастерскую, в маленькой круглой башенке с окнами, заколоченными досками и он поспешно накидывал ткань на свои работы. Он никогда не выставлял многие свои картины на солнце, будто от солнечного света они сами могли вспыхнуть огнем. Башня, где горела тусклая лампада и не было даже щелочки для проникновение другого света, мало меня привлекала, однако картины, спрятанные под кусками шелка или муслина, невольно вызывали подозрение.

 От Перси приходили тревожные слухи о том, что Кристиан очертя голову лезет в самые опасные предприятия и выходит из них победителем. Одиль задумавшая ради азарта погубить младшего брата Кристиана, в итоге добилась своего. Она пустила в ход всего лишь пару своих уловок, чтобы проложить дорогу в ад для юноши, которого едва знала, но тем не менее за что-то невзлюбила. В вечер своего триумфа необыкновенно довольные князь и княжна вернулись в замок, шутя и смеясь. Одиль долго вертелась перед зеркалом, примеряя новую корону и даже снисходительно отнеслась к моему ворону, пару раз погладив его по черной головке. Заметив меня в проеме дверей она лишь засмеялась и намекнула, что после того, как она расправиться со всеми своими врагами, жизнь измениться к лучшему. Только кого она имела в виду под привычным обозначением "враги" и не причисляла ли меня самого к их числу.

 -- Разве мальчишка, брат этого безвольного Кристиана, был не единственным кому ты желала зла? - с досадой спросил я. - Кто твоя следующая жертва?

 -- Если ты достаточно умен, то давно бы уже это понял, - все так же полушутя, полусерьезно прощебетала она, не отрывая глаз от своего отражения. - Ты ведь обладаешь необычайной зоркостью, так выдели из толпы моих врагов, если они тебя так интересует. Загляни в зеркало...Зеркала, например, в бальном зале, это стекло отражавшие многих и живых и давно умерших поколений. Сможешь ли ты из всех теней, оставшихся там, выделить того, кто станет следующим...

 Я хотел сказать, что она несет сплошной бред, но вместо этого развернулся и хотел уйти. Когда кого-то надо было сжить со света, князь и Одиль становились сообщниками. Во всем остальном каждый придерживался собственной стороны и личного мнения. Странным было то, что князь никогда не обращался к дочери по имени, а всегда более уважительно, чуть ли не заискивающе. Значило ли это, что сила несравненной княжны превзошла его собственную.

 Голос Одиль внезапно остановил меня.

 -- У тебя на шее очень изящное украшение, - как бы невзначай заметила она, но интонация вместо шутливой стала вдруг холодной и серьезной. - Золото очень идет к твоей коже, а сам перстень тебе должно быть великоват, но все равно он тебя очень украшает.

 Она что-то недовольно фыркнула мне вслед, словно хотела добавить "смотри, не потеряй". Ее речь иногда была настолько зловещей, что по коже бежали мурашки или странный, неприятный холодок.

 Пользуясь тем, что Камиль всецело занят своей прекрасной статуей и поручениями князя, я по скрипучей винтовой лесенке поднялся в его мастерскую. Дверь была не заперта, и я вошел внутрь. Низкий куполообразный потолок нависал над головой, окна наглухо заколоченные и вдобавок прикрытые занавесками, навевали чувство запустение. Оно рассеивалось лишь при виде перепачканных краской кистей, палитры и самого запаха разнообразных красителей.