-- Хоть твое предложение и звучит заманчиво, но я не могу просто сбежать. С моей стороны это было бы бесчестно, - решительно заявил я.

 -- Жаль, - коротко откликнулся Винсент. Он понял, что решение твердое и окончательное, но ничем не выказал своего разочарования. - Я считал вас умнее. Прощайте, ваше высочество. Думаю, мы встретимся очень не скоро, в другой стране, в другой цивилизации, может даже в другом веке. И вы станете совсем другим, чуждым миру существом, хотя внешне останетесь все тем же Эдвином.

 Он быстро поклонился. Жест был настолько учтивым, что не шел ни в какое сравнение с дерзкими и неправдоподобными предположениями. Винсент заспешил по узкому коридору. Его короткий плащ развевался за спиной, как крылья хищной птицы. На фоне роскошных гобеленов и инструктированной мебели он действительно выглядел существом из другого века.

 После его ухода в башне стало намного спокойнее. Даже крики верных соколов за окном ни казались такими шумными и настойчивыми, как уговоры молодого инквизитора. Интересно, куда он уезжал и уезжал ли вообще. Или его предложение было обычной провокацией, а на самом деле возле какой-нибудь тихой гавани меня уже поджидал убийца с ножом. Я выглянул в окно и заметил, что в порту один корабль действительно готовится к отплытию. Даже с высоты мне было видно, как рулевой занял свое место, как матросы подняли якорь, и в этот миг в сутолоке возле трапа мелькнул серые плащ Винсента. Вскоре корабль, подставив ветру все паруса, уже несся в открытое море. Я был искренне удивлен тем, что в государстве нашлись такие люди, которые доверили Винсенту хоть самое маловажное задание. Он либо не справится с ним, либо захочет обратить все в личную выгоду.

 Солнечный луч коснулся граней золотого кубка и разбился на сотни радужных искр. Подарок гномов поражал меня своей красотой. В ящике комода бережно хранилось все, что напоминало мне о моих друзьях - маленькие подарки, драгоценные самородки, слитки чистого золота и миниатюрная шпора, которую я нашел в пещере. Любой удивился бы при виде таких сокровищ, спрятанных среди притупившихся кинжалов и одежды. Для меня эти вещи стали единственной памятью о гномах, и я ни в коем случае не рассматривал их, как ценный товар.

 Я остался в своих покоях и старательно затачивал, выбранную в арсенале шпагу, как будто от этого мои шансы победить неизвестного врага увеличивались вдвое. Можно было выйти на открытое пространство за крепостной стеной и поупражняться в стрельбе из лука, но я небезосновательно решил, что от искусства фехтования пользы будет гораздо больше. Ближе к вечеру лезвие шпаги блестело, а его острота пугала. Я подбросил в воздух шарф из тонкой ткани и налету рассек его шпагой ровно посередине. С наступлением первых сумерек в мою башню, как будто пробрался неизменный спутник последних дней страх, просочился под дверную щель вместе с дымом от свечи.

 Как бы мне хотелось еще раз увидеть в арочном своде окна сверкающий силуэт феи или сильфиды. Я не смог сказать с уверенностью, кем была крылатая гостья. Спальня показалось мне особенно теплой и уютной перед наступлением ночи. Со двора доносилось испуганное ржание коней, стук копыт, будто какая-то необъезженная лошадь хотела вырваться из рук конюха. Мне это показалось странным. Вряд ли в замок мог прокрасться конокрад, но обычно животные в конюшне были послушными. Я пристегнул перевязь со шпагой и поспешил спуститься вниз. Во дворе пылали несколько факелов. Слышны были шаги часового на внешней стене. Какой-то паренек с трудом удерживал поводья огромного черного жеребца. Я раньше не видел здесь ни этого коня, ни странного мальчишки, которые как будто следил за мной. Его глаза сверкали, из-под бархатного берета выглядывали чуть заостренные кончики ушей. Я прошел в теплое помещение конюшни и заметил, что рядом со стойлом моего скакуна лежит какой-то предмет. Когда глаза привыкли к полутьме, я узнал в нем струнный инструмент, мандолину.