Тридцать минут. Это совсем немного. Единственная надежда на спасение — темнота и горные тропы, по которым преследователи не смогут двигаться верхом.

В этот вечер Люси накормила солдат рисом с луковым соусом. Жаль, у нее не было снотворного — это сильно облегчило бы задачу. Пришлось удовольствоваться тем, что порции сегодня были больше, чем обычно. От холода и свежего горного воздуха аппетит у казаков был просто зверский, и, работая ложками, они ничего вокруг не видели и не слышали.

— Как спина? — спросил Бруно, когда Люси забирала у него пустую тарелку.

— Ваш унтер-офицер дал мне мазь, — бесстрастно ответила она. — Он обработал рубцы спиртом и говорит, что нагноения не будет.

— Это очень хорошо, — удовлетворенно кивнул Бруно. Должно быть, он предпочитал убивать людей, находящихся в полном здравии. — Ужин прекрасно приготовлен, мадам. Арман был прав, когда говорил, что вы не похожи на других англичанок.

Не хватало еще, чтобы именно сегодня капитаном овладела непривычная разговорчивость.

— Меня научили готовить на костре, вот и все. Но я рада, капитан, что ужин вам понравился.

Люси собрала грязные тарелки и начала мыть их в подогретой воде.

С посудой она справилась быстрее, чем обычно, и пришлось немного выждать. Нельзя, чтобы у Бруно появилось подозрение — все должно быть, как обычно. Вернув солдатам вымытые тарелки, она наведалась к вьючным животным.

Каждый вечер она специально навещала своего осла, и солдаты к этому привыкли. Потихоньку Люси достала из вьюка припасенную провизию, рассовала ее по карманам. Осел громко фыркнул, и солдаты оглянулись, но, увидев, что англичанка, как обычно, угощает чем-то своего ишака, тут же отвернулись.

С бьющимся сердцем Люси еще раз вернулась к костру за водой. Ей казалось, что сердце у нее стучит так громко, что солдаты просто не могут этого не слышать. Неужели они не понимают, что сейчас произойдет?

Однако, к счастью, никто даже не смотрел в ее сторону. Солдаты, рассеянно поблагодарив, разобрали чистые ложки, один из них протянул ей котелок с горячей водой. Очень хорошо, что у Люси не было с ними общего языка — она поблагодарила их по-французски. Иначе казаки могли бы почувствовать что-то необычное в ее интонации.

Больше всего она опасалась капитана. Пусть у Бруно нет воображения, но он обладал прекрасными инстинктами опытного вояки. Поэтому Люси старалась не попадаться ему на глаза, все время держась в тени. Всего тридцать минут… И еще неизвестно, будут ли они у нее.

План побега Люси продумала во всех деталях. Сначала она вернется назад, ибо дорога, по которой накануне двигался отряд, ей более или менее известна. Это безопаснее, чем бежать в темноте наугад. Вечером Люси заметила узкую тропу, которая вела в северо-восточном направлении. Тропа была каменистая, лошади по ней не пройдут. Если бы отыскать то место, то оттуда добраться до Курума будет не так уж сложно. Главное — не заблудиться в темноте. Люси лихорадочно молилась, ибо, кроме молитвы, надеяться ей было не на что.

Котелок с водой она оставила возле большого камня и оглянулась на лагерь. В небе сияла луна, что было совершенно некстати. «Господи, пожалуйста, пошли тучу, — молилась Люси. — Хотя бы самую маленькую!»

И Господь, видимо, услышал — луну ненадолго затянули легкие облака. Люси глубоко вздохнула и нырнула в темноту.

20

Люси бежала до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. Потом долго шла и остановилась только тогда, когда закололо в боку. Она какое-то время стояла, привалившись спиной к большому валуну. Постепенно дыхание восстановилось.

Она преодолела не более пяти миль, а устала так сильно, что буквально валилась с ног. Не хотелось думать о том, что может означать боль в низу живота, начавшаяся после ударов кнутом и перешедшая в поясницу.