— Настя, я не хочу ничего предавать, — попытался я говорить мягче. — Я хочу построить что-то новое. Что-то, чем он бы гордился.

— А я не хочу нового! — крикнула она. — Я хочу, чтобы всё было как сейчас! Мы только-только встали на ноги, у нас появились друзья, люди нас полюбили! Мы… мы почти счастливы. Зачем ты всё это рушишь?

Даша молча смотрела то на меня, то на Настю. Она явно не знала, на чью сторону встать. С одной стороны — я, её наставник, открывший ей новый мир. С другой — её лучшая подруга, которая сейчас отчаянно защищала свой маленький мир.

— Отец был бы рад нашему успеху, — сказал я и тут же понял, что ляпнул глупость.

— Отец⁈ — в голосе Насти зазвенели слёзы. — Да что ты вообще о нём помнишь⁈ Ты же никогда не интересовался его делами! Его считали поваром-неумехой, который по ошибке отравил важного человека! Его имя смешали с грязью! И это место — единственное, что осталось от него! Единственное, где его фамилию произносят с уважением! И я не позволю тебе это отнять!

Она стояла передо мной, маленькая, заплаканная, но готовая драться до последнего. И в этот момент я понял. Я не могу просто так игнорировать прошлое этого тела. Оно теперь моё. И его боль — теперь моя боль.

Тайна смерти отца… Я думал о ней, но как-то отстранённо, как о задаче, которую нужно будет когда-нибудь решить. А для Насти это была не задача. Это была незаживающая рана.

Я тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам. Арсений Вольский внутри меня хотел рявкнуть, стукнуть кулаком по столу и настоять на своём. Но Игорь Белославов не мог так поступить со своей сестрой.

— Ты права, — сказал я тихо. — Прости. Я… погорячился.

Настя удивлённо замолчала, только шмыгнула носом.

— Дело не только в амбициях, — продолжил я, глядя им обеим в глаза. — Я не верю в ту историю. В официальную версию смерти отца. Он не мог совершить такую ошибку. Его подставили. И кажется, я начинаю догадываться, кто. Граф Всеволод Яровой. Он числится свидетелем в деле, но… что-то во мне говорит, что он замешан в убийстве.

Имя графа повисло в тишине. Даша нахмурилась, пытаясь что-то припомнить. А Настя застыла, и лицо её стало совсем белым, как полотно.

— Я хочу узнать правду, — твёрдо сказал я. — И визит этого чиновника из столицы — наш единственный шанс. У него могут быть связи. Доступ к старым делам, к архивам. Я не предлагаю всё бросить и сбежать. Я предлагаю использовать этот шанс, чтобы получить информацию. Чтобы стать сильнее здесь, в Зареченске. А потом, когда мы будем готовы, мы нанесём ответный удар. И нанесём его не как владельцы маленькой шашлычной, а как сила, с которой придётся считаться всем.

Я смотрел прямо на сестру. В её глазах больше не было гнева. Только растерянность, боль и… слабая, дрожащая искорка надежды.

— Хорошо, — наконец прошептала она, медленно опускаясь на стул. — Хорошо. Сначала — информация. А потом… потом посмотрим.

Я кивнул. Это был компромисс. Очень хрупкий, но это был шаг навстречу. Мои планы никуда не делись. Но теперь у них появилась новая, куда более важная цель. Не просто построить ресторанную империю. А восстановить справедливость. И отомстить за человека, которого я почти не знал, но чью кровь теперь носил в своих жилах.

* * *

Ночь. Глухая, вязкая, как остывший кисель. Город за окном словно выключили — ни звука, ни огонька. Даша ушла пару часов назад, оставив после себя лёгкий запах корицы и суматохи. Настя устало поднялась к себе и, наверное, мгновенно отключилась.