Глава 5

Обратно я шёл уже в полной темноте. Но мир вокруг изменился. Стал ярче, громче, отчётливее. Я чувствовал, как под камнями дремлют корни старых тополей. Слышал, как в тёмном переулке пищат две крысы. Возможно, обсуждают, где раздобыть сырную корку. Но главное — я ощущал запахи. Я мог разложить на составляющие аромат ночного города: вот воняет дешёвым пивом из таверны, вот тянет приторными духами от дамочки в окне третьего этажа, а вот… вот от особняка Алиевых на другом конце города несёт холодом. Таким ровным, спокойным, злым холодом, как из морозильной камеры, где хранят гнилое мясо.

Моё чутьё обострилось. Я получил новый инструмент. И мне не терпелось его опробовать.

* * *

Понедельник начался с привычной кухонной суеты. В воздухе витал запах свежего теста для пирожков и крепкого чёрного чая, который заварила Настя. Даша, напевая себе под нос какую-то простенькую мелодию, так ловко шинковала капусту, что нож в её руках превратился в размытое пятно. Сестра, сосредоточенно нахмурив брови, щёлкала в калькуляторе, пересчитывая выручку за выходные. Я же стоял у плиты и колдовал над бульоном для солянки. Но сегодня я чувствовал, как тепло проникает в каждый кусочек мяса, как морковь отдаёт свою сладость, а лук — терпкую горечь. Я ощущал, как прямо сейчас, в этой кастрюле, рождается тот самый, правильный вкус.

— Игорь, а может, сегодня чебуреки сделаем? — мечтательно протянула Даша, не отрываясь от своей капусты. — Такие, знаешь, с мясом, с соком внутри, чтобы брызгало, когда кусаешь…

— Сначала разберёмся с планом на день, а потом будем брызгать соком, — усмехнулся я. — На обед сегодня у нас…

Договорить я не успел. Входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли с ноги. На пороге, шатаясь, стоял Вовчик.

Бледный, как простыня, с живописным фингалом под глазом, который уже начал цвести всеми оттенками от лилового до жёлто-зелёного, он выглядел как восставший из мёртвых. Но глаза его горели нездоровым, фанатичным огнём. На нём была та же самая больничная пижама в полоску, поверх которой он кое-как натянул старую куртку.

— Шеф! Я в строю! — отрапортовал он, пытаясь встать по стойке «смирно». Его тут же качнуло, и он едва не завалился на бок, успев ухватиться за дверной косяк.

Даша ахнула и выронила нож. Настя вскочила из-за стола. Моей первой мыслью, мыслью сорокалетнего циничного Арсения, было заорать на этого идиота, схватить за шиворот и оттащить обратно в больничную палату. Но я сдержался. Я видел его глаза. В них было столько отчаянной, почти болезненной преданности, что ругаться было бы просто подло.

Я молча переставил с плиты кастрюлю с бульоном, вытер руки о фартук и медленно подошёл к нему.

— В строй, значит? — спросил я тихо, глядя ему прямо в глаза.

— Так точно! — гаркнул он, отчего снова пошатнулся. — Готов к выполнению любых задач! Мыть, чистить, носить! Всё что скажешь!

Я положил ему руку на плечо. Он был горячим, как печка. Ну конечно, температура. Герой.

— Пойдём, боец. Поговорим.

Я отвёл его в угол зала и усадил на стул. Он тут же попытался вскочить, но я надавил на плечо, заставляя сидеть.

— Слушай меня внимательно, Владимир, — я впервые назвал его полным именем, и он сразу сник, поняв, что шутки кончились. — То, что с тобой случилось, — это не твоя вина. Это моя. Я втянул вас всех в эту историю. Я не уберёг. И мне за это стыдно, понял?

Он замотал головой, пытаясь что-то возразить, но я не дал ему вставить и слова, продолжив так же тихо, но жёстко:

— Ты не только мойщик посуды.