В какой-то момент янычары даже потеснили казаков. Небольшое количество османских воинов стало отодвигать к морю абсолютное большинство православного воинства. Вот только вперед вышли свежие силы и это были казаки, которые получили вооружение за счет самого Болотникова. У каждого из трех сотен отличных казачьих воинов было по два пистолета.

— Тыш-ты-тыщь, — зазвучали пистолетные выстрелы и янычары стали один за другим укладываться на мостовую базарной площади.

В это время бой кипел уже на стенах крепости. Лишь две башни удалось подвести, и то не вплотную, хотя зацепиться удалось. Однако, из башен хлынули и те воины, что были в самих сооружениях и те, что сидели на веслах. Артиллерийский и ружейный обстрел крепости с башен позволял накопить на отдельном участке крепости достаточное для приступа количество казаков.

И вот полетели кошки, цепляясь за крепостную стену, поставлены лестницы и по ним уже лезут воины. Штурм со стороны моря позволял обойти основные валы и рвы, потому и приступ начался очень быстро, как только башни расчистили участки стен от защитников.

Еще пять часов шли кровопролитные схватки. Турки не сдавались, вопреки уже начавшим распространяться байкам про трусливость османов. Ну побили же их под Эрзерумом, так что турка слабая стала, не чета той, что под Москву ходила при Иоанне Васильевиче. «Чета», еще какая «чета». Это русские стали сильнее, а не турки ослабели. И в этом была большая разница.

А еще и беи, те самые, мятежные, попытались помочь своим покровителям. Но легкой коннице на улицах города или на пересеченной местности, делать нечего, тем более, когда казаки были столь решительны и разъяренные, что сами выискивали, на ком сорвать свою злость и убить. Потому татары быстро стали дичью, которую оставшиеся в живых казаки стали загонять и уничтожать.

— Если я проведу еще одну такую битву, я оставлю Дон без казаков, — сказал Болотников, осознавая сколько много сегодня было потерь.

Более шести тысяч донцов и иных казаков упокоились тут, в Кафе. Потому для оставшихся Иван Исаеевич почти не делал никаких ограничений, разрешая грабить и даже насильничать. Он только лишь собрал старшин и потребовал не трогать православных, но это было лишнее. Казаки шли освобождать русских рабов, а не становится рабовладельцами. Хотя… Пленных турок, татар, да и заодно армян, греков, даже готов, было тоже немало. И вот они могут стать теми самыми рабами.

Кафа стонала, только что окропленная кровью казаков и османских воинов, она теперь получала новую порцию алой жидкости мирных жителей. Город расплачивался за слезы русских девушек, которых продавали турецким извращенцам, детей, которых тут же лишали и родителей и будущего. За все да воздастся! И казаки воздавали.

*…………*…………*

Вена

7 декабря 1610 года

Не все гладко в Священной Римской империи. Два императора, религиозные проблемы, еще и венгры, валашцы, молдоване, все они непостоянные в своих желаниях: то хотят быть с империей, то с другой империей, но уже Османской. Видимо, имеют намерения на противоречиях и лавировании заполучить максимум от возможного и жить своим умом при материальной помощи то одной стороной, то другой.

Император Матвей понимал всю глубину проблем, но император Рудольф жил в своем мирке, больше заботясь быть добрым для всех политических сил в Римской империи.

Не так давно определился лидер на землях цесарцев, и им стал Матвей. Он добился от своего родственника того, что Рудольф, не желая более обострять обстановку, согласился считать Матвея наместником, сам Рудольф же все более стал уделять внимание искусству.

И сегодня Матвей находился в своей резиденции в Вене и работал с документами. Он все не мог взять в толк, что вообще происходит.