— И почему эти русские только сейчас спохватились? Где они были четыре года назад? — сокрушался император Матвей.

Тогда, в 1606 году скрупулёзно и сложно выстраивалась антиосманская коалиция. В этот союз против турок даже допустили московитов, рассчитывая на то, что они своими воинами сильно отвлекут османов от главного направления — войны в Венгрии против Священной Римской империи. Тогда же, не в коалиции, но рядом с ней, был и персидский шах Аббас. А еще Рим поддерживал устремление сильно ослабить османов, Венеция, Польша, Испания.

Создавалась сила, способная переломить хребет сильнейшему государству мира, которым казалась Османская империя. Но случилось так, что откололась Московия, там произошел государственный переворот и началась, по сути, гражданская война. Польша увязла в войне со Швецией и стала тратить все больше сил на интервенцию в Московию. Венеция, понимая бесперспективность коалиции без «мяса» поляков и московитов, стала игнорировать требования императора, при этом не отказываясь от союзнических обязательств.

Пришлось идти на соглашения с султаном, который так же был не в лучшем положении, оттого две империи и смогли договориться. И все понимали, что это лишь передышка. Двум империям, которые имеют общую границу, никогда не быть союзниками или пребывать в долгосрочном мире.

Сложно было просчитать последствия событий этого года, потому королю потребовалась консультация и мудрый совет.

В последний год император Матвей начал прислушиваться к мнению Мельхиора Клезля. Этот ученый человек, казалось, сведущ, если не во всем, то во многом. Он понимал и в сфере финансов, и во внешней политике. Но самое главное, что взращенный иезуитами Мельхиор Клезль выступал за политику примирения между протестантами и католиками. По сути, Клезль радел больше за государство, чем за религию. И такой подход очень нравился Матвею, оттого он и приблизил к себе ректора Венского университета. Или же вначале приблизил, а после назначил ректором.

И, вот именно этот человек готовил доклад императору по Московии, которая принялась ставить с ног на голову всю систему взаимоотношений в Европе. При этом, если не считать местечковую войну с Польшей, Россия не воевала в Европе, но даже так меняла в ней Расклады.

Матвей слушал внимательно, Клезль собирал информацию из многих источников. Но, как оказалось, было достаточно приехать в Прагу и спросить сотрудников русского посольства. Да, посла России сейчас в Праге нет, но там находится вербовочная контора. Русские активно привлекают богемцев, моравцев, да и представителей иных народов на работу в России.

— А наемников они много привлекают? — перебил Мельхиора император. — И почему русское посольство расположено не в Вене?

— Как я знаю, Ваше императорское величество, русские все же набирают наемников, но это не большие и самостоятельные отряды, а малые, или вовсе собирают отдельных, но молодых воинов, — отвечал Клезль.

— Понятно. Они хотят сами переобучать солдат. А это значит, что московиты по-особому готовят войско. В этом ли залог их успехов? Но, почему в Праге? — проявлял интерес Матвей, ему было даже как-то по-детски обидно, что русские не прибыли с посольством к нему в Вену.

— Там уже два года посольство, открыто до того, как Вы, Ваше величество, стали императором, — говорил Мельхиор.

— Ладно. Ты мне скажи, иезуит, стоит ли посылать наше посольство в Москву? — император несколько терял терпение.

Ректор университета, коим являлся Мельхиор Клезль, не был иезуитом. Да, он учился у них, он католик. А у кого лучшее католическое образование, если только не у Ордена? Но советник никогда не поправлял императора, понимая некоторый сарказм правителя.