Я должна перестать думать о нем. На какое-то время мне это удалось: когда ты окончила Колумбийский университет, и мы с Чарльзом приехали на выпускной вечер, и Чарльз закатил в твою честь отличную вечеринку в «Плазе». Ты вела себя так мило, Рафаэлла, даже когда Чарльз хотел позвонить в эту газету в Уоллингфорде, в штате Делавэр. Чарльз, разумеется, рвал и метал. Он-то надеялся, что по меньшей мере достанет тебе луну с неба. Я угрожала Чарльзу, говорила, что перестану заниматься с ним любовью, если он хотя бы заикнется тебе о какой-то протекции, и этот благородный человек заставил себя проглотить обиду.

На вечеринке ты сказала мне, что беспокоишься насчет Бенджи. Да, я тоже о нем беспокоюсь. Бенджи неплохой парень, но он без тени сомнения принимает все, что предлагает ему отец. Хотя все это скорее нужно Сьюзан, чем ему, а она в самом деле очень умна. И Чарльз совсем не против того, чтобы плясать под ее дудку. Или мне так кажется. И маленькую Дженнифер она тоже учит приспосабливаться и использовать людей. Бедняжка Бенджи, ему никогда не добиться того успеха, которого ждет от него Сьюзан. И никогда не стать таким, каким хотел бы видеть его Чарльз. Акварели Бенджи становятся все профессиональнее и красивее. Он влюблен в корабли, в океан: постоянно пишет их на своих картинах. Я всегда покупаю несколько его акварелей и дарю на Рождество своим друзьям. Что я могу еще сделать!

Мне надо увидеть этот остров. Увидеть, где он живет с ней, с этой проклятой манекенщицей.

Когда же это кончится? Может быть, после публикации биографии, которую Рафаэлла напишет о Доминике, крайне неромантичном нелегальном торговце оружием, поставщике смерти?

Рафаэлла пожалела, что находится так далеко от матери. Ее захлестнуло чувство вины, хотя в глубине души она понимала, что дежурства у материнской постели тут совсем ни при чем. Это ничего бы не изменило. Рафаэлла опустила голову и уткнула ее в колени. Она молилась. Последний раз она так горячо занималась этим в шестнадцать лет, но тогда это была эгоистичная молитва, и желание Рафаэллы исполнилось, хотя она и не заслуживала этого: «О Боже, пожалуйста, ниспошли мне ко дню рождения кабриолет, пожалуйста, Боже…»

И вот он перед ней, даже лучше, чем тот, который просила Рафаэлла. Красный роскошный «Мерседес-450», с белым кожаным салоном, стоит на усыпанной гравием дорожке перед домом, а Чарльз и мама протягивают ей ключи и улыбаются, улыбаются…

Глупая эгоистичная девчонка. Но это было много лет тому назад, с тех пор она выросла и изменилась. А мать осталась такой же, ее одержимость Джованни не угасла, ненависть к этому мужчине не покинула ее.

Линк наблюдал за Рафаэллой, гадая, что у той на уме. Вне всякого сомнения, девушка была расстроена. Он надеялся, что она все же не будет плакать. Бабушка Линка, воспитавшая его, плакала только тогда, когда он сильно расстраивал ее, и тогда она просто захлебывалась от рыданий. Став взрослым, Линк не мог выносить женских слез. Он почувствовал облегчение, когда Рафаэлла очнулась, собрала вещи и поднялась. «Хорошенькая, спору нет, — подумал Линк, — особенно глаза, этот голубой цвет, который темнеет в моменты переживаний, прямо как сейчас. Эти глаза…» Линк покачал головой. Надо убираться с этого паршивого острова, а то можно окончательно помешаться. Он поспешно спрятался за пальмой, когда Рафаэлла прошла мимо него. Линк следил, как Рафаэлла идет по джунглям, до тех пор пока она не исчезла из виду, и задавался вопросом, то ли он защищает ее тем, что неотступно следует за ней, то ли оберегает мистера Джованни от нового покушения.

Линк направился назад в сторону резиденции, держась на почтительном расстоянии от Рафаэллы. Пока новых покушений на жизнь Джованни не предпринималось.