— Я был очень молод…

— Вам было двадцать восемь лет.

Доминик вскинул голову и уставился на Рафаэллу; от гнева глаза его потемнели и приобрели такой же серый оттенок, какой появлялся у Рафаэллы в моменты сильных переживаний. Она твердо взглянула в глаза отцу и осторожно проговорила:

— Мне почти двадцать шесть, и я считаю себя уже достаточно взрослой, чтобы отвечать за свои поступки и их последствия.

В следующее мгновение Доминик расслабился.

— Разумеется, ты права. Я был взрослым мужчиной. И знал, что делаю, а если поступал не очень мудро, ну, значит, так оно и было. Я занялся законным бизнесом. Я всегда вел свои дела законно. Тогда я купил ресторан, и у меня сразу возникли трудности. Мне нужна была лицензия на торговлю алкоголем, и, по непонятной для меня причине, городские власти отказали мне в ней. Поскольку подобные вещи происходят повсюду, я просто стал наводить справки, чью лапу мне стоит подмазать. Мне рассказали о Карлуччи: только лапа его была огромной и легко могла превратиться в кулак.

— Потом я совершенно случайно познакомился с Сильвией, его дочерью, — продолжал он спокойно рассказывать. — Однажды вечером она пришла ко мне в ресторан с каким-то неизвестным мужчиной, похожим на телохранителя.

— А как назывался ваш ресторан? — Доминик удивленно взглянул на Рафаэллу, и девушка добавила: — Конкретные факты делают книгу интереснее. Понимаете, все описываемое становится более реальным, не таким обобщенным.

— Я поменял название «Золотой бал» на «Золотой бык».

Рафаэлла только удивленно подняла бровь. Доминик усмехнулся:

— Да, понимаю. Тогда я считал себя суперменом, был поглощен собой. Черт возьми, я был молод, целая жизнь лежала у меня впереди, и я считал, что способен на все.

Доминик на мгновение замолчал, глаза его затуманились воспоминаниями. Рафаэлла терпеливо ждала, пока он прогонит их прочь.

— Я встретил Сильвию. Это случилось в 1962 году, в ноябре. Погода в Чикаго была тогда совсем паршивой. — Доминик бессознательно потер руки. — Я ненавижу холод и всегда ненавидел. Тогда она показалась мне довольно хорошенькой. Не то чтобы невинной, разумеется, но разве в этом было дело? Мы поженились в феврале: ее папаша решил, что ему по душе мое честолюбие, мое усердие, и дела пошли в гору. «Золотой бык» приобрел популярность, процветали и другие мои предприятия.

— Например?

Доминик обвел рукой воздух:

— Просто я выходил и на другие сферы: занимался продажей нефти, продуктов питания, открывал обувные магазины — все в этом духе, вполне законно.

«Неужели он действительно искренне верит, что я принимаю его сказки за чистую монету?» — подумала про себя Рафаэлла.

— Расскажите мне о своей женитьбе.

— До свадьбы Сильвия говорила мне, что хочет иметь кучу детей. Но после того как мы поженились, она никак не могла забеременеть. Очень долго. Видит Бог, я был с ней терпеливым. Мне нравился ее отец…

«Ха! Ты боялся его до смерти!»

— Наконец в 1964 году она забеременела. Я был на седьмом небе от счастья. Я хотел иметь много детей, много сыновей.

— Только сыновей?

— О нет, конечно же, нет. Я любил бы и дочерей.

Рафаэлла уставилась на Доминика: к сожалению, она не могла открыто обвинить его во лжи. Но до чего же ей хотелось это сделать.

— Все же сначала мне нужны были сыновья, для того чтобы идти по моим стопам, преуспевать и приносить мне удачу. — Доминик замолчал на мгновение, глядя куда-то поверх плеча Рафаэллы. — После рождения Делорио Сильвия начала открыто изменять мне.