— Сеть нам уже поставили, вечерком проверим. А это пока на уху.

Авдотьин был суетлив и испуган. Рябушкин молчал и строго на него смотрел.

Катер отвалил от берега и взял курс вдоль Оби.

— А может, прокатились бы? — вдруг предложил Авдотьин. — Сейчас поедут браконьеров ловить — потеха!

— У нас еще одно дело не сделано.

— А, да-да.

Авдотьин засуетился быстрее. Хозяйничать у костра он умел. Скоро в котелке закипела уха.

— Ну, за открытие летнего сезона. — Авдотьин вытащил из кабины бутылку коньяка.

— Я не пью, успокойся.

— Как — вообще?

— Ни капли.

Авдотьин долго и недоверчиво глядел на него. Подержал в руках бутылку и опустил ее на землю.

Рябушкин несколько раз хлебнул из котелка, отложил ложку в сторону, заговорил:

— Ладно, Авдотьин, ближе к делу.

Авдотьин сразу насторожился.

— Фамилия Шелковников тебе ничего не говорит? — спросил Рябушкин.

— У меня работает.

— Факты, которые я тебе по телефону цитировал, он изложил. Вот письмо. Я могу сделать так, что в редакции его не получали. Понимаешь? У тебя неделя времени, чтобы принять меры.

Авдотьин смахивал со лба пот и как завороженный смотрел на письмо.

— Но так просто я тебе его, конечно, не отдам. Слишком дорогая штучка.

— Что надо?

— Пока — абсолютно ничего. При случае расскажи Козырину, что я в принципе неплохой мужик и могу пригодиться. И все. Больше от тебя ничего не требуется.

— Понял. То есть не понял.

— Со временем дойдет.

— Вообще-то он сегодня, может, сюда подъедет.

— Еще лучше. На, держи свои факты.

Больше к этому разговору они не возвращались. Авдотьин, повернувшись боком к костру, долго читал письмо Шелковникова в редакцию, читал и пристанывал — Шелковников выкладывал подробную бухгалтерию расходования стройматериалов. Письмо жгло руки. Дочитав, Авдотьин сразу бросил его в костер. Сухая бумага вспыхнула весело и ярко.

Рябушкин лежал и, сняв очки, смотрел близорукими глазами в небо. На душе у него было радостно. Авдотьин теперь целиком в его руках. Придет время, и он так же возьмет за горло Козырина. Все будет, только нужно время. И больше не нужен будет Савватеев. Рябушкину иногда казалось, что Пыл Пылыч, как рентгеном, просвечивает его насквозь, читая самые потайные мысли. Ничего, время, время, и с Савватеевым тоже уладится. Рябушкин даже засмеялся, вспомнив свои разговоры с Травниковым. Владимир Семенович долго не понимал, о чем речь, а поняв, сразу же отказался. Но Рябушкин не отступал, а когда втолковал ему, что в райкоме Савватеевым тоже не довольны и они могут ускорить законное решение, глаза у Травникова чуть блеснули.

Слава богу, дошло.

Вечером, уже в сумерках, к костру подъехала машина. Из нее вышел Козырин и вместе с ним — невысокий, крутоплечий мужчина. Рябушкич остался у костра, а Авдотьин поспешил навстречу. Козырин что-то резко сказал, повернулся, и они вместе с мужчиной снова сели в машину.

— Занят он сегодня, — отводя глаза, пояснил Авдотьин, вернувшись к Рябушкину.

— Полно врать, голубчик. Он просто увидел меня, спросил, как я сюда попал, а когда узнал, что меня привез ты, обозвал тебя дураком, а может, и покрепче. Так?

— Да вроде этого… — замялся Авдотьин.

— Ничего, ничего, мы еще посмотрим…

На следующий день Козырин выговаривал Авдотьину:

— Слушай, ты что, последние мозги растерял?

— Подожди, Сергеич, подожди Знаешь, это жуть, а не мужик.