Но в глазах клубилась темень. Он ничего не видел. Упорно ждал, сидя на корточках, что глаза все-таки привыкнут. Но субъект, навестивший его в подвале, видимо, состоял из черной материи: ему удалось проскользнуть незамеченным. Чуткое ухо уловило шорох — совсем не там, где он ожидал. За спиной, у крайнего ряда! Жуткий страх сковал суставы, надо же так перепугаться… Уходя из-под удара в спину, он гусиным шагом двинулся дальше, вдоль стеллажа. Ноги с трудом повиновались, претило им передвигаться в такой недостойной «важняка» позе. Почему он не подумал заранее о собственной безопасности? Ведь знал, что может что-то произойти. Мог бы и забрать пистолет из тайничка… Он поднялся — хрустнули коленки, на цыпочках устремился вперед. В принципе, он может обмануть этого гада — добежать до лестницы, одолеть ее в три прыжка, выскочить за дверь. А там охрана, да и вообще простор для маневра…

Но у судьбы в этот час были свои планы. Мысли Турецкого хорошо сканировались. Он добежал до конца ряда, уже собрался прыгнуть на ступень, но тут что-то черное ударило с разгона в бок. Агрессор кинулся за ним по параллельному ряду, и резвости у него было побольше, чем у Турецкого! Сыщик потерял равновесие, завертелся. Споткнулся о вытянутую злоумышленником ногу, покатился к батарее. Встал на корточки, ударил ногой — снова прорезал пустоту! Кинулся бежать с низкого старта, подошва ботинка скользнула по линолеуму — он чуть нос не разбил! Перевернулся на спину, подтянул под себя ноги — чтобы вскочить одним прыжком, как он это делал лет тридцать назад. Голова ударилась о нижнюю полку стеллажа. Тряхнуло от души — до кончиков пробрало. И тут яркий свет ударил в лицо: незнакомец включил фонарь. Эффект был что надо: Турецкий зажмурился. А ведь этот тип силен во многих видах спорта, мелькнуло в голове: в стрельбе по неподвижным целям, в работе шилом, в манипулировании сложными техническими приспособлениями типа накопитель. Интересно, что он надумал сейчас? Если пулю, то шансов нет, а вот если что-то другое… Он оттолкнулся ногами от батареи, и, видимо, вовремя — плечами вонзился в стеллаж, почувствовал, как тот качнулся. Стеллажи короткие, набраны из одинаковых секций, вот и кажется, что это один бесконечный шкаф. Он откатился в сторону, вскочил, пнул по книжной полке, взвыл от боли. Что, ему больше делать нечего? Пользуясь замешательством, в которое впал его противник — не ожидал прыти от жертвы, — сгреб с полки груду папок, сбросил на пол — между собой и человеком, сотканным из черной материи. И только убегая, понял, что сделал как надо: злоумышленник запнулся, фонарик выскользнул из рук, покатился по полу. Жар ударил в голову — вот он, шанс! Турецкий развернулся и с воплем: «Ну, держись, гад!» — побежал обратно. Прыгнул, вытянув руку, почувствовал, как опалило висок, но не растерял наступательного порыва, кулаком пробил черноту. И отпрыгнул, чувствуя, что зря он это сделал. Злоумышленник успел поднять с пола фонарь и выключить его. Где он теперь? Турецкий попятился. Не всегда, наверное, лучший способ защиты — нападение. Хватаясь за стеллажи, он отступал к задней стене, замер, съежился, стал слушать.

Слишком велик был соблазн приступить к наступательной операции, но он сдержался. Он не кошка с ее девятью жизнями. Неприятель не стал бы сюда соваться безоружным, в лучшем случае у него нож, в худшем пистолет. Он стоял и слушал. «Ничего, прорвемся, — твердил он про себя. — Ты, главное, уйди, а уж завтра я тебя вычислю, будь спокоен». Кажется, свершилось. Противник не выдал своего разочарования. Он услышал шорох, заскрипели половицы — имеется, стало быть, в архивном подвале «предательское» место.