Ее слова задели меня, тем более что я знал: это правда.

Деви обдумала все еще секунду, потом решительно покачала головой.

— Нет, один только процент… Через два месяца ты будешь должен мне тридцать пять талантов.

— Или что-то равноценное взамен, — сказал я.

Она одарила меня мягкой улыбкой.

— А что у тебя есть, что стоит тридцати пяти талантов?

— Доступ в архивы.

Деви выпрямилась. Легкая покровительственная улыбка застыла на ее лице.

— Ты врешь.

Я покачал головой.

— Я знаю, туда есть другой путь. Я его еще не нашел, но найду.

— Слишком много «если».

Голос Деви был полон скепсиса. Но в ее глазах загорелось нечто большее, чем просто желание, — нечто, похожее на голод или жажду. Я понял, что она хочет попасть в архивы так же отчаянно, как и я. А может, и больше.

— Это то, что я предлагаю, — сказал я. — Если смогу отдать тебе долг, я это сделаю. Если нет, то, когда найду вход в архивы, поделюсь с тобой.

Деви посмотрела на потолок, словно подсчитывая вероятности в голове.

— При таком залоге и возможности доступа в архивы я могу одолжить тебе десяток талантов.

Я встал и забросил сумку на плечо.

— Боюсь, мы здесь не торгуемся, — сказал я. — Я просто информирую тебя об условиях ссуды. — Я улыбнулся. — Двадцать талантов или ничего. Прости, что не пояснил с самого начала.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ

СТРАННОЕ ПРИТЯЖЕНИЕ

Тремя минутами позже я подошел к дверям ближайших конюшен. Хорошо одетый сильдиец улыбнулся и сделал шаг вперед, приветствуя меня.

— О, юный сэр, — сказал он, протягивая мне руку. — Мое имя Каэрва. Могу я спросить…

— Мне нужна лошадь, — сказал я, быстро пожимая его руку. — Здоровая, отдохнувшая и накормленная. Такая, которая осилит шесть часов тяжелой скачки.

— Конечно, конечно, — сказал Каэрва, потирая руки и кивая. — Все возможно по воле божьей. Я был бы рад…

— Послушайте, — снова перебил его я. — Я спешу, так что нам придется пропустить церемонии. Я надеюсь, вы не будете терять мое время демонстрацией кляч и пони. Если я не куплю лошадь в течение десяти минут, я уйду и куплю ее в другом месте. — Я поймал его взгляд: — Лхинсатва?

Сильдиец пришел в ужас.

— Сэр, но покупка лошади никогда не совершается столь поспешно. Вы даже жену за десять минут не выберете, а в дороге лошадь куда важнее жены. — Он конфузливо улыбнулся. — Даже сам господь не…

Я снова оборвал его:

— Он сегодня лошадь не покупает. Покупаю я.

Тощий сильдиец замолчал и попытался собраться с мыслями.

— Ладно, — сказал он мягко, больше себе, чем мне. — Лхин, пойдемте и посмотрим, что у нас есть.

Он провел меня вокруг стойл в маленький загон и показал в направлении ограды:

— Вот эта кобылка в яблоках столь надежна, что на лучшую и надеяться нельзя. Она отвезет вас…

Я проигнорировал его и оглядел полдесятка кляч, понуро стоящих у ограды. Хотя у меня не было ни средств, ни причины держать лошадь, я мог отличить хорошую от плохой. Ни одна из тех, что я там увидел, даже не приближалась к моим требованиям.

Понимаете, бродячие артисты живут и умирают рядом с лошадьми, которые тянут их фургоны, и родители не пренебрегали моим образованием в этой области. Уже к восьми годам я мог оценить лошадь и узнать хорошую. Горожане регулярно пытались сбыть нам полудохлую или загнанную клячу, зная, что к тому времени, как мы обнаружим ошибку, мы будем в километрах и днях пути от них.