— Какого он был цвета? — спросил я с набитым ртом.

Денна резко обернулась ко мне, ее взгляд внезапно стал подозрительным.

— Почему ты об этом спросил?

— Извини, что перебил тебя, — сказал я, проглатывая яблоко. — Сначала закончи свою историю, а потом я тебе все расскажу.

— Я тут уже много наговорила, — возразила она. — А ты даже не упомянул, почему оказался в этом городке.

— Магистры в Университете услышали некие странные слухи и послали меня сюда выяснить, правда ли это, — ответил я.

В моей лжи не было ни неловкости, ни колебаний. Я даже не планировал ее, она вырвалась сама. Пришлось принять молниеносное решение — я не мог взять и сказать ей правду о поисках чандриан, не мог вынести мысли, что Денна посчитает меня больным на голову.

— Университет занимается такими вещами? — спросила Денна. — Я-то думала, ваша компания только и делает, что сидит за книгами.

— Некоторые так и делают, — признал я, — Но когда мы слышим странные вести, кому-то приходится ехать и выяснять, что случилось на самом деле. Когда люди становятся суеверными, они начинают смотреть на Университет и думать: «Кто еще у нас тут водится с темными силами, которых лучше не трогать? Кого бы нам запихнуть в большой красивый костер?»

— И ты часто этим занимаешься? — Денна помахала оставшейся половинкой яблока. — Расследуешь такие дела?

Я покачал головой:

— Просто попал в немилость к магистру, и он постарался, чтобы я вытащил короткую соломинку на эту поездку.

Неплохая ложь, особенно для полной импровизации. Она даже продержится, если Денна задумает навести справки, поскольку в ней есть частичка правды. Когда требует необходимость, я становлюсь величайшим лжецом. Не самое благородное из искусств, но весьма полезное. Оно тесно связано с актерством и рассказыванием историй, и я научился всем трем от отца — а уж он-то был великим мастером.

— Ты по горло набит конским дерьмом, — буднично сообщила Денна.

Я застыл, завязнув зубами в яблоке. Потом разинул рот, так и не откусив, но оставив белые отпечатки зубов на красной кожуре.

— Извини?

Она пожала плечами:

— Если не хочешь говорить мне, ладно. Не ври из желания успокоить меня или произвести впечатление.

Я глубоко вдохнул, поколебался и медленно выдохнул:

— Я не хочу тебе лгать о том, почему я здесь. Но беспокоюсь, что ты обо мне подумаешь, если я скажу правду.

Глаза Денны были темны, задумчивы и непроницаемы.

— Ну ладно, — наконец сказала она с почти незаметным кивком. — В это я могу поверить.

Она откусила от яблока и начала жевать, разглядывая меня в упор. Ее влажные губы были даже краснее яблока.

— Я услышал кое-какие слухи, — наконец сказал я. — И я хочу знать, что здесь случилось. Это все, правда. Я просто…

— Послушай, Квоут, прости меня. — Денна вздохнула и провела рукой по волосам. — Мне не следовало давить на тебя. Это и правда не мое дело. Я знаю, как это: иметь тайны.

В эту минуту я чуть не рассказал ей все: всю историю о моих родителях, чандрианах, человеке с черными глазами и кошмарной улыбкой. Но вдруг побоялся, что это может показаться отчаянной выдумкой ребенка, пойманного на лжи. Поэтому я выбрал путь труса и промолчал.

— Так ты никогда не найдешь свою настоящую любовь, — сказала Денна.

Ошарашенный, я выпал из своих размышлений.

— Прости, что?

— Ты ешь серединку яблока, — рассмеявшись, пояснила она.