— Тьфу, ешкин кот, — разочарованно вздохнул Голушко.

— Карта, рядовой Жихар, — повторил Санин.

— Где взять-то? Сельсовет закрыт. У агронома были какие-то карты ге… гетезичные.

— Геодезические. Не то. Вскрой сельсовет. Документы все убрать, знамя спрятать. Карту местности — сюда.

— А?… Ладно, — встал. — Ну, пошел я.

Матвей ушел. Бойцы отсыпались на сене.

Дрозд и Санин с винтовками в обнимку за огородом сидели, местность обозревали, сменив часовых. Сашу в сон морило, то и дело носом клевал и от тычков друга просыпался. Коля и сам бы поспал в теньке после сытного обеда, но долг обязывает. Дай себе слабинку, засни, и как назло немцы явятся, устроят всей группе вечный сон. Нет уж, он лучше потерпит.

И опять Александра в бок легонько локтем ткнул:

— Не спи.

Тот зевнул, глаза потер:

— Не сплю.

И опять кемарить.

— Саня, сейчас в колодец суну, чтобы очнулся.

— Фыр-р… Эх дали б мне суток двое спокойно поспать! — зевнул опять. — Давай хоть поговорим, что ли?

— Угу, а еще покурим, анекдоты потравим и к девушке на свидание сбегаем, «караульный».

— Ну, ладно тебе.

— Ох, и разгильдяй ты, как тебя из академии не погнали?

— Как и тебя, — хмыкнул. — Ты что думаешь, наши соединения далеко? Долго топать до них будем?

— Не знаю, а предполагать можно что угодно.

— Мне кажется, со дня на день наши придут, столкнемся в дороге. Лишь бы нас за фрицев не приняли.

— Там разберемся.

— Слушай, сегодня какое число? Все дни перепутались.

— Вроде двадцать пятое…Или двадцать шестое?…

Николай приподнялся: послышалось или нет?

Нет — тарахтение.

— Немцы!

С Дроздова мигом и сон и лень спали, встрепенулся и огородом к сараю, подъем объявлять. Санин в дом:

Рядовой посреди хаты сидел, курил. Девочки в углу играли, а Пелагея и Лена ужин готовили.

— Жихар — карту! — с места в карьер, потребовал мужчина.

Матвей табачным дымом подавился, Лена картошку из рук выронила, побледнела:

— Немцы?

— Быстро! Мы уходим, рядовой!

— Вот и идите, а он остается! — постановила Пелагея. Матвей суетясь кипу карт со стола взял, передал лейтенанту. Лена в сенки кинулась.

— Ты куда, оглашенная?! Не ходи! — крикнула женщина.

— Приглядите за ней, — бросил Николай и во двор с картами, запихивая их под гимнастерку. Время тратить, чтобы отбить у жены мужа для воинской службы не было.

Пелагея что было из пищи в первый попавшийся под руку мешок запихала, за ним выскочила, мужа в дом отталкивая:

— Сиди, сказала!

Бойцы уже построились.

— Цепью, огородами к лесу! — объявил Николай.

— Ну ты-то куда, дура! — гаркнула на Лену Пелагея, сунула Густолапову мешок с провизией и попыталась девушку задержать. Но та отмахнулась и за бойцами ринулась.

— Спасибо, хозяйка, — бросил Николай, глянул на мужчину, что за спиной женщины стоял и слов достойных для него не нашел. Молча ушел.

До леса лопухами и полем пара минут быстрым темпом, а там уже залегли. Солдаты смотрели, как немцы в деревню входят, Николай карты сортировал, выискивая обычную с планом местности.