— Ты поскалься! Ща в зубы дам!

— Отставить! — Николай уже язык смозолил один и тот же приказ отдавать. — Представьтесь по форме, рядовой.

— Тьфу, щеня, — тихо бросил Густолапов, теряя интерес к мальчишке.

— Представьтесь, рядовой!

— Сам сперва представься. Видел я таких лейтенантов — как град на поле с парашютами прыгали!

Санин спорить не стал, достал из кармана книжечку, развернул в нос мальчишке сунул:

— Все? — убрал обратно.

— Ну и фрукт, — покачал головой Летунов.

— Сам баклажан, — огрызнулся Леня.

— Я жду рядовой! — напомнил лейтенант.

— Ну, рядовой Фенечкин. А это вы на аэродром наскочили вчера?

Дрозд и Санин переглянулись:

— Откуда знаешь?

— А Коля ты, да?

— Лейтенант Санин для вас, рядовой Фенечкин!

— Ага, — кивнул. — Вы одни были?

— Нет, с гаубицами и сводным хором! — не выдержав, тряхнул его Летунов.

— Мать твою, природу, паря, минуту тебя знаю, а уже придушить хочется, — признался Перемыст.

— Да пошел ты! — отмахнулся тот, на Санина уставился не мигая: точно ли свой? А если Пчела ошиблась — ряженые это? Хотя вроде свои, и документы в порядке. Ну, так поди у немцев полно таких корочек, а рожу любую вклей — не проблема.

Носом шмыгнул, взглядом по лицам мужчин пробежался:

— Сами — то кто?

— Фу ж ты! — рассердился Густолапов.

— Шапито в гости приехало! — вытаращил глаза Антон и пару па выдал, руки развел. — Видал?

— Скисни, фраер, — отмахнулся Леня и… получил в зубы от Перемыста.

— Отставить! — приказал Санин. Дрозд и Галушко между забияками встали, не давая друг до друга дотянуться.

— Ладно, — сплюнул кровь на траву Фенечкин. — Я тебя потом сделаю!

— Потом не будет. Кругом марш, рядовой.

— Не понял? — вытянулось лицо у мальчишки.

— В чисто поле, паря! — махнул рукой Антон.

— Я солдат!…

— Который не подчиняется приказам!

— Ну, извиняюсь… — затоптался, и взвился. — А чего он?!

— Все! — отрезал Санин. — Лейтенант, отправьте рядового в путь — дорогу подальше от дислокации нашего отряда.

— Не имеете права! — подтянул штаны рядовой и вытянулся от возмущения. При этом его тщедушное тело стало казаться вовсе цыплячьим.

— Откармливать его замучаемся, — вздохнул Голушко.

Парень сник тут же, взгляд уже не задирался — он надеялся:

— Ребят… поесть есть что?

— Н-да, — вздохнули лейтенанты, переглянулись — вот и ругайся на таких.

— Голодный что ли? — почти миролюбиво спросил Антон.

— Да… есть малехо.

— Во наглец, — восхитился Летунов. — То петухом блажил, то поесть дайте!

— А можа вы фрицы переодетые, я почем знаю?

— А фрицы не кормят?

— Кормят, — хмыкнул. — На завтрак арбайтен, на обед арбайтен, на ужин капут.

Голушко опять вздохнул:

— В плену был? Ну, пошли, браток, галеты там у нас есть, угостим, — обнял парня за плечи.