– Тебе звонят. Ответь, – сдавленно шепчет Анна, не сводя с моего лица напряженного взгляда.

– Беги давай. – Кивнув на дверь, беру всю свою волю в кулак и отступаю.

Хватит с нее на сегодня.

Пусть бежит. Пусть. Догоню в следующий раз.

Никуда ей от меня не деться.

Повернувшись к напуганной девушке спиной, словно пьяный бреду к своему столу. Слышу, как хлопает дверь и раздается быстрое шлепанье голых ног по паркету. Протерев ладонью лицо, обессиленно падаю в кресло и только потом отвечаю на настойчивый звонок.

– Здравствуйте, мистер Флеминг. Это Мегги, сиделка.

– Привет, Мегги, я тебя узнал, – устало отзываюсь я.

– Я не вовремя? – тут же беспокоится девушка. – Мне перезвонить в другое время?

– Нет-нет, говори. Что случилось?

– Мистеру Бенсону стало хуже. Нам пришлось перевести его в госпиталь. Он в реанимации, состояние стабильно тяжелое, но надежда есть…

– Держите меня в куре, Мегги, – глухо прошу я, ощущая, как от напряжения ломит мышцы. Темная ярость накрывает с головой, до скрипа сжимаю телефон. Не вздумай подыхать, больной ублюдок. Мы с тобой еще не закончили. – Я оплачу все расходы. Если потребуются консультации высококвалифицированных врачей и дорогостоящие лекарства, сразу сообщайте. Я решу вопрос.

– Конечно, мистер Флеминг, – прочувствованно отвечает Мегги. – Я буду молиться, чтобы вашему тестю стало лучше.

Наивная дурочка, если что и поможет этому старому козлу выжить, так это сатанинская месса, а не твоя молитва.

Глава 17

Аннабель

Мы договорились, что он будет ждать меня после полуночи под самым высоким кленом у западной стены. Ствол дерева и его толстые ветви можно использовать в качестве лестницы, чтобы перелезть через забор. Именно так Тим и попадал на частную территорию. Кидал веревку с завязанной на конце петлей с противоположной стороны. Зацепившись за обломанный грозой сучок, забирался на глухую стену высотой в два с лишним метра, а потом спускался по стволу клена вниз. Это место – единственное не просматривавшееся с установленных по периметру наблюдательных вышек, но только в теплое время года, когда обзор загораживают густые кроны деревьев. В ноябре пожелтевшая листва стремительно начала редеть. До зимы оставалось рукой подать, времени на придумывание нового плана было совсем мало. Тима могли обнаружить в любой момент раболепствующие перед моим отцом рабочие или он сам, поэтому мы очень спешили. Единственное, что меня пугало, это колючая проволока, проходящая по верху забора, натянутая между торчащими заостренными штырями. Тим оказался на удивление ловким, ни разу во время своих проникновений не получил даже царапины. Я же не была так уверена в своих возможностях. Если поранюсь, останутся следы. Люди отца быстрее вычислят, как именно я сбежала, и смогут догнать нас до того, как мы доберемся до дороги, ведущей в город. Я боялась и одновременно предвкушала. Затея была рисковая, но о плохом исходе думать не хотелось.

Вечером, сразу после ужина, я, не тратя время, поднялась к себе, сославшись на мигрень. Мама, как всегда, никак не прокомментировала мои слова, мысленно блуждая в своих вымышленных мирах. Отец приказал лечь спать пораньше и рано утром быть готовой принять участие в подготовке часовни к праздничной службе. Я покорно кивнула и удалилась.

Разумеется, ни о каком сне даже мысли не было. Я переоделась в длинную ночную рубашку на случай, если отец вдруг решит убедиться, что его не обманули. Он знал, что я, в отличие от преданно заглядывающих ему в рот обитателей дома, не считаю его общество приятным.