Время тянулось мучительно медленно. Я то и дело посматривала на настенные часы, периодически заглядывая под кровать, куда спрятала тряпичный рюкзак с минимумом вещей первой необходимости. К одиннадцати часам вечера во всем доме автоматически погас свет и воцарилась гробовая тишина. Мгла проникла в комнату, заполнив каждый угол. Как назло, ночное небо затянуло плотными тучами. Ни звезд, ни лунного света. Кромешная тьма. Густая, зловещая и пока еще молчаливая. Время Зверя Индиго и его приспешников еще не настало. К тому моменту, как тени начнут обретать форму и голос, я буду уже по ту сторону стены. Они не доберутся до меня, не успеют.

Так я успокаивала себя, сидя на краю кровати, плотно закрыв глаза и мысленно отсчитывая минуты. Сбиться было нельзя, потому что в кромешной тьме рассмотреть стрелки часов нереально. В боковом кармашке рюкзака лежали свечи, но зажечь их я не рискнула. Свет мог привлечь внимание наблюдателей, дежурящих на вышках.

По моим подсчетам до полуночи оставалось полчаса, когда тишину в доме нарушил плач моего брата. Сначала громкий и надрывный, а потом глухой и словно удаляющийся. Насторожившись, я отвлеклась от счета минут и прислушалась. Возможно, волнение и разыгравшееся воображение сыграли со мной злую шутку, и торопливые шаги на лестнице, скрип входной двери, стон ветра, проникшего в дом, мне только почудились.

Я медленно поднялась, подошла к двери своей спальни и приложила к ней ухо. Все звуки стихли. Ни скрипа, ни шороха, ни плача.

Чего только не привидится с испугу.

Переведя дыхание, я вернулась к подсчету времени, но надолго меня не хватило. Сконцентрироваться не получалось, напряжение усиливалось с каждой секундой, страх давил на плечи и грудь, мысли скакали как оголтелые, сердце бахало так, что в ушах раздавался звон, по спине струился холодный пот. Задыхаясь, я кое-как добралась до окна и совсем чуть-чуть приоткрыла его, чтобы глотнуть свежего воздуха. Но стоило ночным звукам ворваться в спальню, все мое тело оцепенело от ужаса. Между завыванием ветра, уханьем сов, стрекотом цикад и криком птиц я снова услышала приглушенный детский плач, который резко растворился в плеске воды.

Не помня себя, я выбежала из комнаты и понеслась вниз, выскочила во внутренний двор через заднюю дверь. Холодный ветер пробрал меня до костей, голые ступни скользили по мокрой траве. Я падала, поднималась и продолжала бежать. Практически вслепую, не разбирая дороги. Тонкая ночная рубашка пропиталась влагой, меня трясло, изо рта вырывался пар, губы дрожали. Снова поскользнувшись на берегу пруда, я рухнула навзничь, ударившись головой о камень, в ноздри ударил запах мокрой земли и затхлый – застоявшегося ила, сознание накрыло черной пеленой, и меня поглотила бездна, на самом дне которой двумя раскаленными углями горели дьявольские красные глаза. «Тебе не уйти. Смирись и прими нас. Ты принадлежишь нам, Тея. Наша навсегда…» – прошипела тьма, прежде чем сомкнуться над моей головой. А потом…

Потом я проснулась в своей спальне. Часы показывали семь утра, комнату заливал солнечный свет, на сухой и чистой ночной рубашке ни одного грязного пятна, на ступнях и ладонях никаких доказательств того, что пережитый ужас мне не привиделся. Неужели я уснула и увидела кошмар? Как такое возможно?

– Почему ты не пришла, Тея?

Вздрогнув, я узнала голос Тима. Грустный, обреченный, полный отчаянья и безысходности. Повернувшись, я застонала от боли в затылке. Тим лежал рядом и печально смотрел на меня. Перед глазами все поплыло, дыхание сбилось.

Откуда он взялся?

Как попал незамеченным в мою комнату?

Мой взгляд зацепился за веревку, брошенную на подоконнике, и вопросы отпали сами собой. Тим забрался сюда тем же способом, что преодолевал высокую бетонную стену.

Он сошел с ума!

Что теперь будет?

– Тебе нельзя быть здесь.