— Он приезжает в Школу только для того, чтобы учить. Я думаю, что у него где-то есть жена и шестеро детей, — сделала вывод Франсуаза.

— Я нахожу его очень привлекательным, — проворковала Лавиния. — Он сказал мне, что я самая красивая девушка в школе.

— Он то же говорит и другим, — отреагировала Франсуаза.

— Я не верю этому, — опровергла Лавиния. — Он выглядит действительно искренним.

— Не влюбись в него, — предостерегла та. — Все это на верхушке… как вы это говорите?

— На поверхности, — подсказала я. — Он ничего не имеет в виду. Он просто вежлив с девушками, которые «вешаются» на него.

Лавиния сердито посмотрела на меня.

Но обсуждение этого вопроса прекратилось к огорчению Лавинии и моему облегчению.

Франсуаза была права, когда говорила, что месье Дюбуа слишком боялся потерять свою работу, чтобы доводить эти маленькие флирты до логического завершения.

Из-за большой удаленности мы посещали свои дома только раз в году. Вначале время шло очень медленно, а затем полетело.

Я наслаждалась жизнью так же, как и Лавиния, Возможность учиться в некоторой степени зависела от нашего желания. Я очень хотела усовершенствоваться в языках, так что вскоре стала очень свободно владеть французским и довольно сносно итальянским. Я была в восторге от уроков танцев и пения, хорошо играла на фортепьяно.

Мы обладали достаточно большой свободой.

Иногда во второй половине дня мы отправлялись в небольшой городок Перрадо, Одна из наших учительниц сажала нас в крытую карету, вмещавшую около двенадцати девочек, и карета ждала нас на площади, пока мы бродили вокруг. Это был милый городок, через который протекала небольшая река с живописным мостом. Здесь были магазины и кафе, где продавались восхитительные пирожные, а в жаркую погоду мы сидели под веселыми цветными тентами и разглядывали прохожих. По пятницам на площади располагался рынок, и всегда находились желающие поехать туда в этот день. На прилавках можно было купить одежду, обувь, сладости, пирожные, яйца, овощи и сыры. По площади всегда распространялся запах горячего хрустящего хлеба, который boulanger доставал из своей похожей на пещеру печи.

Больше всего мы любили заходить в patisserie, выбирать пирожное и, взяв его, сидеть за одним из маленьких столиков под цветным тентом, пить кофе и смотреть по сторонам на прохожих.

Мы познакомились со многими торговцами и хозяевами прилавков на рынке, и повсюду в городе мы были известны как «Les jeunes filles du chateau».

Жизнь шла по установленному расписанию: занятия, более или менее добровольные; танцы и музыка, обязательные, так же как и занятия по умению держать себя и вести беседу. Раз в неделю были dansant под руководством самой Мадам.

Время шло. Мы прибыли в Ламазон в сентябре и только в начале следующего июля, сопровождаемые мисс Эллмор, вернулись в Англию на летние каникулы. В сентябре мы вновь должны были вернуться в школу еще на один год, и только после этого могли занять свое место в высшем обществе.

Вернувшись домой, я была потрясена видом отца. Он выглядел изнуренным и состарившимся за год больше, чем можно было ожидать.

Миссис Янсон сказала мне, что зимой он хворал и поговаривают о том, чтобы взять ему в помощь викария.

— У него бывают какие-то странные приступы, — сказала она. — Временами мне не нравится его вид.

Я поговорила с отцом. Он заверил меня, что с ним все в порядке. Я сказала, что, возможно, мне не следует уезжать так далеко, но он не хотел и слышать об этом.