Мой желудок скрутило. Во что, чёрт возьми, я здесь вляпалась?

– Я спросила тебя, что вы делаете ради развлечения, и твой ответ – человеческое жертвоприношение? Как они умирают?

– Мы сжигаем их, – Торин бросил на меня резкий взгляд. – Это не так ужасно, как кажется. Их заранее накачивают наркотиками, и есть барабаны, чтобы заглушить крики.

Должно быть, на моём лице отразился ужас, потому что он добавил… несколько оправдываясь:

– Это наша древняя традиция, и у нас всё ещё есть чувство священного здесь, в Стране Фейри. Благоговение перед первозданными лесами, щедростью и безжалостностью земли. Чтобы испросить благословения у старых богов, мы ведём скот между двух костров. Это помогает защитить их. Затем есть ещё лесные ритуалы. Наши боги очень важны для нас, и олени тоже.

Я оглянулась на флаг замка.

– Это что, какая то мужская фишка?

– Олень может перемещаться взад и вперёд между царствами живых и мёртвых, людей и фейри. Они могущественны, доминируют. Они подобны самой природе – мистические, прекрасные и жестокие одновременно, – Торин встретился со мной взглядом. – Они берут то, что хотят. И на этот единственный праздник, на эту единственную ночь в году, старый бог Кернунн благословляет нас. Туман вьётся среди лесных дубов. На одну ночь Рогатый превращает достойных мужчин в оленей. Мы мчимся по лесу и сражаемся друг с другом. Иногда насмерть. Если бы я когда нибудь проиграл бой в своей оленьей форме, меня бы свергли с трона.

Ладно. Возможно, у короля была более тёмная сторона, чем я себе представляла.

– Всё это не кажется… весёлым. Это звучит как то ужасно.

Когда Торин встретился со мной взглядом, его глаза горели холодной силой.

– Но вот такие мы. Фейри. Мы – создания земли и туманов. Мы – воины. И когда мы проявляем себя наилучшим образом, мы выходим за пределы своих тел и общаемся с богами. Когда ты в последний раз по настоящему чувствовала себя живой, Ава?

Не в последнее время, надо отдать ему должное.

– Я понятия не имею. Наверное, когда кричала на тебя в баре.

– Это довольно печально.

Я отхлебнула кофе.

– Просто чтобы внести ясность, было бы лучше, если бы моё «хорошее времяпрепровождение» включало в себя убийство людей в лесу?

– В Белтейне есть и более приятные стороны, – произнёс Торин, и его глубокий голос сделался томным.

Я почувствовала, как внутри меня что то сжалось, но я проигнорировала это.

– Вы забиваете детёнышей животных дубинками до смерти или что то в этом роде?

Торин повернулся ко мне и поднёс палец к моему подбородку, приподнимая его так, чтобы я не могла отвести взгляд. Его светлые глаза горели властной свирепостью, которая заставляла моё сердце учащённо биться – потусторонняя сила, которая пронзала меня и в то же время вызывала желание отвести взгляд.

– Нет, Ава. Мы жёстко трахаем друг друга у дубов, оглашая лесной воздух звуками нашего экстаза. Мы трахаемся у костров, купаясь в их пламени, – он наклонился ближе, его палец нежно погладил меня по щеке. Его губы опустились к моему уху, его землистый, мужской запах окутывал меня, как запретная ласка. – Когда в последний раз ты терялась в удовольствии настолько сильном, что забывала своё имя? Что ты забывала о своей собственной смертности? Ибо вот что значит быть фейри. Я мог бы заставить тебя изнывать от удовольствия до тех пор, пока ты не забудешь имя каждого человека, который заставил тебя думать, будто с тобой что то не так.