Может, она угнала машину, увидела во сне прекрасного мужчину пса и убедила себя, что во всей её жизни есть смысл – что она не просто облажавшаяся безработная неудачница, а кусочек новой магической реальности.

А может, Мэделин права. Ведьмы существовали, и Кестер из их числа… совсем как монстры, терроризировавшие Бостон.

Урсула смотрела, как снег падает на землю, и пыталась обрести почву под ногами. Внезапная способность вызывать огонь силой мысли была не совсем нормальной. И всё же она считала, что этому существует научное объяснение, которого она просто пока не знала. Нельзя сказать, что она много времени изучала биологию, так что, может, что то ускользнуло от её внимания.

Но магия и оборотни – это что то из сказок. И Урсула не хотела в них верить, потому что если магия существовала, то и монстры с зияющими глазами из её кошмаров тоже реальны. В её памяти промелькнуло тошнотворное воспоминание – красивый мужчина с полночными глазами и улыбкой холодной как сама смерть… Урсула покачала головой, подавляя этот образ.

Её дыхание сделалось тяжелым и прерывистым. «Соберись, Урсула. Я реально только что видела, как мужик превратился в гончую? Или я сошла с ума?»  Наиболее вероятно объяснение – это то, что она псих… только что оставшийся без работы псих… с воображаемыми магическими способностями. Возможно, она только теперь пришла в себя, одна в поле, рядом с украденной машиной. Но психи ведь не испытывали таких резких моментов ясности, нет?

«Так какого чёрта мне делать теперь? Бежать? Или то зверь выследит меня и обглодает плоть с моих костей?»

Отдалённый крик пронзил морозную ночь, и мгновение спустя гончая стремительно сбежала вниз по склону. С её челюстей капала кровь. Желудок Урсулы совершил кульбит, паника угрожала взять верх. Она снова попятилась назад, и её лодыжки ударились о бампер Лотуса.

Тяжело дыша, зверь убрал когти, а морда сделалась короче. Когда позвоночник Кестера выпрямился, на теле появилась одежда, а шерсть скрылась, уступая место ровной коже кинозвезды.

Дыхание вырывалось из Урсуы короткими резкими толчками. Нет, у неё не поехала крыша. Люди не имеют доступа к здравому рассудку в процессе галлюцинаций, а значит, Кестер говорил правду. Видимо, душа Урсулы принадлежала огненной богине.

Проклятье. Что там вытворяла П.У., чёрт возьми?

Кестер вытер рот рукой.

– Похоже, мы одни, – он проследил за взглядом Урсулы до крови на снегу. – Извини за это. Проголодался.

Её кулаки сжались ещё крепче, ногти впились в ладони. Кого он только что убил?

– Ты… – пролепетала она. – …только что кого то съел?

Кестер по волчьи оскалился.

– Не человека. За какого монстра ты меня принимаешь? Всего лишь старую агницу, которую нашёл на обратном пути. Честно говоря, избавил её от страданий, – он почесал щеку. – Она не должна была находиться на улице в такую погоду.

Урсула выдохнула. «Овца. Это была всего лишь овца».

Кестер глянул на неё.

– Мы не можем болтать всю ночь. Надо браться за дело, раз уж ты захотела чёртово испытание.

– Я понятия не имею, что происходит. П.У. этого хотела.

– Прошу прощения?

– Прежняя Урсула. Так я называю ту версию себя, которую не помню.

Он посмотрел на неё так сердито, будто это она тут была сумасшедшей… будто сам не сожрал живую овцу вот только что… затем подошёл к машине и открыл багажник. Свет из салона озарял его тёмные волосы, пока он копался внутри.

Выпрямившись, Кестер достал длинный предмет, обёрнутый чёрной кожей. Взмахом запястья он снял ножны и открыл взгляду древний меч. Странные узоры сплетались и вились по железному лезвию, словно живые, и весь воздух покинул лёгкие Урсулы.