Он прав. Потому что теперь её дерьмовая жизнь закончилась в месиве из сломанных костей и горящих лёгких. «Горящих».

В Урсуле вспыхнула последняя вспышка ярости – ярости из за несправедливости и тщетности всего этого. Она не просила об этом – не просила быть загадочной девочкой без семьи, не просила об инфернальном пламени внутри неё. Злость накатила как жаркая магма по венам. Она вырвалась из Урсулы, кипящая и вулканическая. Она прижала пылающие руки к блестящим глазам монстра.

Руки отпустили её горло, и Урсула услышала собственный крик.

Глава 8

Горячая кровь булькала в горле Урсулы, проникая в лёгкие. Она тонула в собственной жидкости, и в сознании её удерживала только агония, терзавшая всё тело. Затем перед глазами всё размылось, и ей уже стало плевать на несправедливость её короткой жизни. Она просто хотела поспать, мирно отдохнуть в тишине, избавленная от этой агонии, разрывавшей разум на куски.

Но вместо тишины до её ушей доносился мелодичный звук. Кестер снова говорил на ангельском… но Урсула понимала слова, что то там про целительные воды и высасывание боли. Перед глазами начало проясняться. Она мельком увидела сверкнувшие над ней зелёные радужки. Кестер стоял возле неё на коленях, напевая заклинание, и его лоб был обеспокоенно нахмурен.

Пока он говорил, Урсула чувствовала, как её кости смещаются и встают на место, а боль медленно приглушается. Она аккуратно потрогала свою шею. Та всё ещё пульсировала, но кожа сделалась гладкой и зажила. Урсула перекатилась, кашлянув кровью на почерневшую землю.

Сидя на корточках рядом, Кестер улыбнулся.

– Полагаю, это не лучшее празднование дня рождения в твоей жизни. Но ты справилась.

«Он без предупреждения вызвал демоническое смертоносное существо, а теперь сидит и лыбится» .

– Говнюк, – Урсула едва выдавила это слово. Её горло до сих пор саднило.

– Разве так положено говорить с мужчиной, который только что спас тебе жизнь?

Урсула поднялась на колени, хрипя. Пусть её рёбра и левая рука зажили, но они до сих пор пульсировали болью.

– Это было не испытание. Эта штука меня едва не убила, – терпение у нее совершенно закончилось.

– Я же тебе говорил. Я не контролирую такие вещи; это делает Эмеразель. Я на самом деле не бог, даже если выгляжу богоподобно.

«Высокомерный говнюк».  Урсула хотела получить ответы. Немедленно. Ещё одна сфера фосфоресцентного света горела над ними, освещая опалённую и обугленную землю вокруг Урсулы. На краю освещённого круга, в тени, что то сверкнуло. Меч. Урсула бросилась к нему, подняла с застывшей земли, затем резко развернулась и навела клинок на Кестера.

– Скажи мне, что происходит, иначе я разрежу тебя пополам.

Кестер задумчиво склонил голову набок.

– Ну ладно. Я привез тебя к Эйвбери для испытания. Чтобы стать гончей ада, ты должна победить демона.

Урсула шагнула поближе, всё ещё держа меч. «Он сказал «гончая ада»?»

– Я думала, сражение с демоном… с теневым охотником, или как ты там его называешь… обнулит мой долг.

Кестер покачал головой.

– Испытание лишь дало тебе возможность погасить свой долг. Твоя душа по прежнему принадлежит Эмеразель, пока ты не расплатишься.

Ледяной воздух обжигал её щёки и пальцы.

– То есть, я не свободна?

– Не свободна, – кончик его носа порозовел от холода. – Но вот плюс – у тебя есть работа, а это уже прогресс по сравнению с тем, что было несколько часов назад. Твоя новая работа – собирать или души, или подписи тех, кто задолжал Эмеразель. К тому же, ты жива, и если честно, лично я ставил на теневого охотника.

Наконец то получив ответ, Урсула опустила меч.

– Почему ты просто не забрал мою душу, как пригрозил?

– Просьба об испытании всегда уважается, – его дыхание клубилось вокруг его головы.