|
- Все живут под тем же проклятием. Джон-Том сдвинул брови к переносице. - Проклятие? Что за проклятие? - А ты не знаешь? - В голосе гиббона прорезался слабый интерес. - Кажется, я тебя раньше здесь не видел, а уж я бы запомнил такого долговязого человека... Тут ласка заметила на спине Джон-Тома дуару и не дала гиббону договорить. - Эге! Так ты тоже лабух? - В некотором роде. - Джон-Том сложил руки на груди и прислонился к стене. - Я чаропевец, но и развлечения ради сыграть могу. - И что, тебе не мешает проклятие? На морде валлаби появилось смешанное выражение надежды и отчаяния. - Я даже не знаю, о чем идет речь. - Джон-Том выпрямился и взял дуару наизготовку. - Если вы не против, я просижу с вами следующее отделение. - И сможешь сыграть больше двух песен? Сервал глядел на него в упор, демонстрируя желтые зубы. - Да хоть сотню. Правда, некоторые не слишком удачно получаются, но ничего, сойдет. Если у вас не выходит больше двух, почему бы не сделать так: я буду вести, а вы - только подыгрывать? Глядишь, это поможет вам выбраться из колеи. Или от проклятия освободиться, если и правда оно виновато. - Это было бы здорово! - Гиббон заблестевшими глазами посмотрел на товарищей. - Правда, не думаю что получится, но... - Лесваш, да разве с нас убудет, если попробуем? - Валлаби поднял инструмент, похожий на трубу. - Что мы теряем? - Начну с чего-нибудь простенького. - Джон-Том взял несколько аккордов. - А вы постарайтесь не отставать. - Как скажешь, приятель, как скажешь. - На гиббона было смешно глядеть - до такой степени изменились его манеры. Он поднял нечто наподобие радикально модифицированной гавайской гитары. Ласка вскинула двуствольную флейту длиной с руку Джон-Тома, а сервал принялся щипать когтями толстые струны дивной помеси виолончели с барабаном. Подыгрывали они идеально, слаженно и с восхитительной легкостью, поддерживали каждый аккорд, подчеркивали каждую коду. За окнами таверны заблудшие ноты в опьянении вальсировали вместе с лунным светом. Усилия эти не прошли незамеченными для посетителей таверны. Как только зазвучала новая музыка, танцующие, выпивающие и просто балдеющие подняли одобрительный и радостный гам. Они были застигнуты врасплох, хотя Джон-Том играл только базовые ритмические фигуры. Но зачарованных, взволнованных слушателей в последнюю очередь заботила простота мелодии. Главным в этой музыке - да не только в ней, а вообще во всем происходящем - была новизна. Немало времени спустя выдохшийся Джон-Том попросил перерыва. Пальцы болели "по самые плечи", но он не обращал внимания на боль. Давненько ему не случалось играть с ансамблем. Как, оказывается, приятно не только лечить музыкой сыпь или демонстрировать Клотагорбу свое растущее мастерство мага, но и просто бренчать ради удовольствия. Это напоминало о том, как много лет назад он впервые взял в руки электрогитару. Но тут вторглась холодная действительность в виде гиббона, сияющего глазами и позументом. Он теребил Джон-Тома за рукав. - Умоляю! Останься с нами! У тебя трудная, ни на что не похожая музыка, но она так свежа, так упоительна! Ты ведь даже не представляешь, до чего нам осточертели две паршивые вонючие песни! Джон-Том нашел свободный стул и с удовольствием на него опустился. |
