|
- У магии в таких случаях больше свободы для маневра. А иначе приходится иметь дело с фрактальными силовыми линиями, связанными с пространственными промежутками. Она наморщила идеальной формы носик. - Поистине, волшебство - очень сложное понятие. Мадж счел необходимым внести ясность. - Он вот че пытается растолковать вашей компании: нет гарантий, че цуккини при волшебном переносе не превратится в помидор. У Пивверы дернулись усы. - Но зачем переносить цуккини с помощью волшебства? - И что такое цуккини? - добавила Сешенше. - Фрукт, - тихо объяснила Квиквелла. - Круглый, синий, с розовыми крапинками. - Нет, нет! - поспешила поправить ее Умаджи. - Он длинный, фиолетовый, блестит. - Вы уверены? - засомневалась Ансибетта. - А я думала... - Дамы, я вас умоляю! - Джон-Том стер пот со лба. - Если бы я умел в целости и сохранности телепортировать цуккини или помидоры, я бы и вас с радостью вызволил из болота. Но я боюсь... боюсь, мне не хватит профессиональных навыков. Поэтому лучше не будем терять время на пустые разговоры и отправимся в Машупро. - Я поняла. - И Квиквелла упрямо шепнула: - Синий. - Фиолетовый! Умаджи гневно уставилась на муравьедку, та в ответ высунула язык. Жест получился очень внушительный - в силу необычной анатомии Квиквеллы. - Так какой же вы чаропевец пос-сле этого? Сешенше скрестила лапы на мохнатой груди, ее морду исказила гримаса гнева. Столь же быстро пришли в негодование и ее царственные подруги. Бурная реакция спасенных пленниц застигла Джон-Тома врасплох, и он растерялся. Однако перепалка не прекратилась, поскольку Мадж никогда не лез за словом в карман. - Щас я вам скажу, че он за чаропевец! - исторгся из глотки выдра совершенно несвойственный ему свирепый рев, заставивший умолкнуть юных дам. - Тот самый чаропевец, который тока че кажной из вас спас ее благородную заднюшку, вот он кто! А вы, чем доставать чувака дурацкими упреками, лучше б придумали, как его отблагодарить за спасение от пожизненного рабства и плена! Долгую смущенную паузу нарушила Умаджи. - Пожалуй, прав речник. Что случилось с нашими манерами? - Она изящным движением откинула свисающий на глаза конец шелковой ленты. - Умаджи верно говорит: мы не должны забывать о с-своем положении. Сешенше умела не только выходить из себя, но и признавать свои ошибки. Она приблизилась к Джон-Тому, обняла его лапой за шею, заставила склонить голову и лизнула от всей души в правую щеку. Язык - точно наждак, отметил человек. Остальные бывшие пленницы, тоже пристыженные, последовали ее примеру. От пылких объятий Ансибетты Джон-Том не получил должного наслаждения - потому что им предшествовало извинение Умаджи. Разумеется, горилла не желала ему ничего плохого, но осталось впечатление, будто он свалился с двадцатифутовой кручи. - Ну, раз уж вы не в состоянии перенести нас домой наименее утомительным образом, - произнесла Алеукауна, когда с извинениями было покончено, - может быть, хотя бы обеспечите нас приличными спальными помещениями? - А еще - походной обувью, ведь тут явно недос-статочно мужчин, чтобы нас-с нес-сти. |
