— Один доигрался, — сказал Иван. — Люцифером его звали…

— Да, так он не заповеди нарушал, не прелюбодействовал и не убивал. Он на Бога восстал, за это и был повержен. Понял? За это! А Иисус Навин сколько народу порешил? И что, от этого стал Богу неугоден? Даже если я тебя убью…

— Вы же говорили, что не можете меня убивать… — напомнил Иван.

— Мало ли что я говорил… Какой тут грех?

— Смертоубийство… Не убий и так далее… — Ну ничего подходящего не было рядом.

Ну ведь говорили же Ивану неоднократно, что нужно носить с собой запасное оружие. Говорили и что толку?

— А чем ты лучше остальных? — Крыс немного наклонился, но не настолько, чтобы можно было дотянуться до его горла. — Это не Бог вам сказал, что нельзя Инквизиторов убивать, — люди придумали. И, между прочим, Дьявол это подтвердил. Дьявол. А он что, станет о хорошем беспокоиться? Вы поверили, вам так удобно. Им так удобно. Дьяволу… А мы тут по-другому думаем. Ну пусть тебе гарантирован рай…

— He-а, — мотнул головой Иван. — Мне рай как раз не грозит. Наоборот.

— Как это? — Крыс на мгновение потерял бдительность и наклонился чуть ниже. — Что значит…

Рука Ивана чуть-чуть не дотянулась. Ногти прочертили три красных линии на морщинистой шее, немного выше кадыка. Крыс дернулся, палец нажал на спуск «вальтера», грохнуло, и стекло из окна осыпалось в салон. Гильза ударилась о спинку сиденья и упала в проход.

— Вот я поэтому и делаю люфты на спуске у пистолета, — как ни в чем не бывало сказал Иван. — Из своего ты выстрелил с перепугу, а из моего — нет.

— Что там у вас? — крикнул снаружи Тепа.

— У нас здесь дедушка психует, — ответил Иван. — Скоро совсем с ума сойдет.

Крыс посмотрел на «вальтер», опер руку с ним о колено. Несколько раз вздохнул.

— Молодец, — одобрил Иван.

Он тоже дернулся во время выстрела, очень уж все получилось внезапно. Дернулся всем телом, раненая нога уперлась в ножку сиденья, мышцы — разорванные пулей мышцы — напряглись, а Иван не почувствовал боли. То ли Тепа ввел какое-то уж очень мощное снадобье, то ли не так все плохо, как показалось вначале.

Оба ствола смотрели Ивану в голову, примеряясь. Палец на спуске «умиротворителя» напрягся, нащупывая слабину, проверяя тот самый люфт.

— Так почему ты не попадешь в рай? — спросил Крыс, возвращаясь к прерванному разговору. — Всегда можно покаяться.

— Конечно, если знаешь грехи свои… — Иван отвел взгляд от пистолетов и смотрел в потолок.

— А ты не знаешь? Это как?

— А вы про пожирание грехов слышали? — спокойным тоном спросил Иван. — Берешь, значит, хлебушек, солишь его, кладешь на грудь умирающего, произносишь…

— И ты хлеб съел?

— Само собой. С тех пор пришлось убить несколько человек, ни разу не покаявшись и не получив отпущения.

— И твои об этом знали?

— Догадывались. Сами понимаете: и это тоже — вопрос веры.