— Так все просто… — тихо-тихо сказал Иван.

— Просто, — с вызовом ответил Крыс. — И так просто у нас уже почти двадцать лет. И только единицы из воспитанников интерната предались в результате. Зато в армии их много, в государственных структурах, в Святой Земле, между прочим, в Инквизиции и Ордене Охранителей… Десять лет уже находится под контролем Объединенной Церкви. Проект «Н». «Ной». Мы ковчег строим, который спасет праведников во время нового потопа, когда слуги дьявола затопят весь мир. Только не один ковчег выплывет из всего этого кошмара, много будет ковчегов, не так, как в Писании. Таких территорий, как наша, становится все больше. И у нас, и в Европе. Даже в Америке. В Южной уже две таких есть. Пашка рассказывал…

— Покойный Астуриас?

Старик замолчал и посмотрел в глаза Ивану. И во взгляде Крыса была и боль, и ненависть, и еще что-то, чего Иван разобрать не успел — отвернулся старик к окну.

Умеешь ты разговор поддержать, мысленно похвалил себя Иван. Только-только Крыс разговорился, только пошла информация — и нет чтобы молча внимать, нужно было влезть с подковыркой. Теперь уже, наверное, Крыс заткнулся…

— Пабло жаль, — неожиданно спокойным голосом сказал Крыс. — Не вовремя он погиб. Я его предупреждал, чтобы он не доверял этим…

Старик неопределенно мотнул головой.

— А он решил, что надвигается что-то плохое, ходил куда попало, болтал с кем угодно… Вот и схлопотал… — Крыс поцокал языком. — Ну да ладно. Что случилось, того не изменишь. А вот ты…

И угрозы в голосе не было у старика, и металл не звенел, и выражение морщинистого лица было вполне нейтральное, а только мороз пробежал по спине Ивана, и что-то холодное осторожно коснулось сердца.

Иван хотел что-то сказать, продемонстрировать уверенность и независимость, но не смог. Комок откуда-то взялся прямо в горле, не подступил, не подкатился, а просто возник, лишив дара речи.

— Ты, Ваня, не дергался бы, право слово, — ласково улыбнулся Сигизмунд фон Розенштайн. — Ну прислали тебя сюда. Мы ведь оба знаем, что прислали вроде как в ссылку, туда, где ты сможешь прожить чуть подольше… Вот и живи себе. Дом у тебя надежный, содержание мы тебе поставим нормальное. Тут деньги почти не ходят… Те деньги, что у тебя есть, Ваня, здесь никому не нужны. У тебя, насколько я знаю, карточка кредитная… Так вот, здесь нет ни одного банкомата, и никто не принимает расчетов в электронном виде. Понял? На поезд без билета тебя не посадят, несмотря на твою форму, машину ты не достанешь, мало тут у нас машин. Можно, конечно, пешком добраться, тут недалеко, километров полтораста всего, но не советую, честное слово…

Кроме того, тебе ведь, согласно предписанию, места службы покидать нельзя. Нужно получить специальное разрешение… Но если ты и найдешь телефон, то, боюсь, разрешение все равно не получишь. И придется тебе, если со мной поссоришься, либо с помойки питаться, либо уходить пешком. А Инквизиция не любит дезертиров, Ваня…

Иван усмехнулся.

Вот теперь все нормально. Вот теперь все точки над всеми буквами расставлены, есть угроза, есть угрожающий, поставлена задача, которую нужно решить. Есть кого ненавидеть.