— Колокольный звон, — сказал Тепа. — Говорят, очень нечисть его не любит. Ведьмы всякие…

— Выясню — скажу. — Иван посмотрел в окно.

Автобус стоял на опушке леса. Метрах в пятидесяти от околицы Нового Иерусалима.

Солнце уже клонилось к горизонту, тени были длинными и густыми.

— Тепа, — сказал Иван задумчиво, — а не хочешь ли ты выйти, прогуляться?

— Это с каких таких?

— С обычных. Мы же с тобой оба понимаем, что Крыс должен был меры принять. Ты ж его специально вперед отправил и ехал не торопясь, чтобы он успел.

— Крыс сейчас ни хрена сам принять не сможет. — Тепа потянулся и зевнул. — Он и так начудил достаточно, теперь он к патриарху, а тот…

— А тот не решит перехватить одержимого и, на всякий случай, его уконтрапупить? Или хотя бы попытаться?

— В том-то и дело, что попытаться. Как же тебя убьешь, если он… — Тепа сделал многозначительную паузу, решив не называть демона демоном вслух, — в тебе живом находится, если он раны на твоем теле заживляет и силу может дать нечеловеческую. Пули там на лету хватать, или уворачиваться… Если пробовать, то такую засаду нужно ставить, чтобы уж наверняка, с гарантией. А где ее тут, гарантию, найдешь? И вообще, патриарх у нас человек мирный, спокойный, это Сигизмунду дергаться нужно, должность у него такая. Может, патриарх захочет с тобой поговорить, поближе познакомиться с чудом — демон и человек в одной упаковке, и демон не пытается тело захватить. Ездит только, наблюдает… Может, патриарх еще какую книгу напишет. — Тепа оживился, в глазах появился азарт. — А если это новый соблазн? Типа, пусти к себе демона — и будешь жить долго и без болезней. Красиво? И заметь, для демонов неплохо, можно в Ад не возвращаться, и людям хорошо, ведь они и Договор со Службой Спасения не заключают, и силу какую приобретают… Нет, согласись, красиво.

— Ага, — кивнул Иван. — Красиво травишь байки, девки млеют, и, наверное, молодухи просто тают. Если бы ты, Тепа, еще по сторонам не зыркал опасливо и машину остановил бы в каком другом месте, а не напротив долговременной огневой точки…

— Какой точки? — всполошился Тепа. — Какой такой? Где?

— А во-он, — указал пальцем Иван, — под забором, между кустами. Из бревен сложена, но, тем не менее, вполне приличный сектор обстрела. И мы в самом центре этого сектора. Не удивлюсь, что и сзади нас или с фланга такая же хреновина имеется.

Тепа кашлянул.

— Что? — спросил Иван.

— Зрение у тебя хорошее. — Тепа застегнул пуговицу на рубашке. — Даже я не могу разобрать, где у него амбразура, а ты сразу засек… Нечеловеческое такое зрение.

— Может, все-таки выйдешь? Сходишь к дзоту, посмотришь, заодно и с директрисы огня уйдешь и постоишь, пока стрелять будут. Там небось крупнокалиберное что-то стоит?

— А ты прямо тут сидеть останешься? И демон тебя не погонит?

— Не знаю. Пока я спокоен. И не хочется никого убивать. — Иван задумчиво посмотрел на свои руки, на пистолет, лежащий на сиденье рядом. — Все под контролем. Но я не обещаю, что это будет продолжаться бесконечно. Иди, глянь, можно дальше ехать или убивать меня все-таки будут? Ты ж, Тепа, конечно, герой, но если я не возражаю, то чего со мной вместе под пули лезть?

— Резонно.