— По какому поводу звонил? — спросил Иван, понимая, что Крыс сейчас вести беседу не будет.

Дай бог, чтобы на ногах стоял и двигался в нужном направлении, если придется. Не очень быстро, но…

Кстати, о времени, спохватился Иван.

Прошло не меньше десяти минут с тех пор, как Крыс назначил контрольную двадцатиминутку. Еще столько же — и поведет доблестный майор Зайцев свои полки, усиленные народным ополчением, на твердыню Зла.

— По поводу Анны Семеновой, жены… вдовы Игната Семенова… — Свенсон потянул воротник рубашки, пуговица с треском отлетела. — Ее соседка услышала… шум, вышла посмотреть… И бросилась ко мне. Ее муж остался там, чтобы… чтобы… ну… а жена прибежала, разбудила меня… Я позвонил к вам, а мне сказали, что вы уже должны быть здесь…

Свенсон говорил торопливо, сбивчиво, это было так не похоже на обычно спокойных и чуть высокомерных Администраторов. Хотя в таких странных местах и Администраторы должны быть не самые наглые и самоуверенные. Тут умеют ставить предавшихся и прочую нечисть на место.

— Что там? — спросил Иван, но, взглянув в пустые от волнения глаза Свенсона, молча пошел по улице.

— Вот сюда! — Свенсон бросился вперед, указывая на бегу рукой. — Вот там…

Калитка во двор была распахнута, Иван хотел идти в дом, но Администратор пошел в глубину двора.

За домом, помимо небольших хозяйственных построек, стоял сарай. Довольно большой, на взгляд Ивана, для такого дома и такого двора.

Возле двери сарая стоял младший администратор, тот, что постарше, брюнет. В общем, на долговязого Свенсона он в обычное время был совершенно не похож, но сейчас белое от ужаса лицо делало его почти близнецом Старшего Администратора.

У него даже руки тряслись, когда он приглаживал волосы. А волосы он приглаживал постоянно, каждые тридцать секунд, как заведенный. И, даже обернувшись к приближающимся официальным лицам, все время оглядывался через плечо на сарай.

— Там? — Иван указал на дверь сарая.

Младший администратор судорожно кивнул.

Во дворе пахло цветами, серой и рвотой.

Замечательный букет получается.

Лужа рвоты была почти на самом пороге сарая. Кто-то вошел, что-то увидел и не сдержался. Или бдительная соседка, или ее муж. Администраторы обычно покрепче простых людей бывают, стажировка в Аду, знаете ли, здорово укрепляет нервы. Так, во всяком случае, казалось Ивану.

В сарае было светло. Четыре светильника, стеклянные керосиновые лампы с массивными с жестяными абажурами, висели по углам, несколько свечей горело на полу. Огни отражались от глянцевой поверхности кровавой лужи.

Иван остановился возле входа. Он многое видел, да и вздернутое состояние Администраторов должно было подготовить его к чему-то неординарному… И, в общем, подготовило. Во всяком случае, Ивана не стошнило и не свело судорогой.

Он просто замер неподвижно, сердце споткнулось, сбилось с ритма и тоже остановилось. Потом снова пошло. Побежало, ударяясь в ребра все чаще и все сильнее.

Анна Семенова сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Ее глаза были закрыты, руки, испачканные по самые локти черной в неверном освещении кровью, лежали на коленях.

Предавшаяся была обнажена, тело покрыто брызгами крови и капельками пота.

Ивана толкнули в спину, он отошел в сторону, чтобы пропустить Крыса.

Вот старику сейчас будет плохо, как-то отстраненно подумал Иван. Если мне, постороннему, хреново, то каково ему увидеть дочку и внука…

Тельце ребенка — то, что от него осталось, — лежало на полу посреди сарая.