Без восторга это у нее прозвучало. А ведь могла хотя бы из вежливости убрать это неприятное «почти».

— Мне говорили, что у Всеслава тут проблемы…

— Ну что вы, какие у него могут быть проблемы. — Улыбка хозяйки кабинета становилась все официальнее. — Это у нас с ним проблемы, но мы умеем с ними справляться.

— Он дрался?

— Ну… — Ирина Ильинична повернула монитор так, чтобы Ивану было видно. — Вот, пожалуйста.

Запись с камеры наблюдения велась с паузами в несколько секунд, фигурки перемещались рывками, но понять общую фабулу происходящего было просто.

Вот группа ребят, ровесники Всеслава, стоят кружком, а тот — в центре. Вот один из парней хватает Всеслава за ворот его шикарной куртки. Всеслав резко поворачивается, как-то неловко взмахивает рукой. Нападавший сидит на полу. На лице, кажется, кровь. В кадр вбегает охранник.

— Он защищался… — начал Иван.

— Конечно-конечно, — поторопилась согласиться Ирина Ильинична. — И вот тут.

Группа парней, Всеслав, только все происходит не в закутке перед туалетом, а на спортивной площадке. На этот раз Всеслава не хватают за воротник, его просто бьют в лицо. Мальчишка падает. Его противник наносит удар ногой, Всеслав ногу перехватывает и встает. А бивший — падает. Неудачно, не сгруппировавшись, головой о землю.

— И еще.

Спальня. Комната коек на десять. И все десять обитателей находятся в углу. На этот раз ребята не вызывают новичка на честный бой один на один. Его схватили за руки двое, а еще двое обрабатывают кулаками его грудную клетку и живот. Всеслав обвисает на руках, его отпускают. Оставляют лежать на полу и расходятся. Пытаются разойтись. Напрасно это они, подумал Иван. С другой стороны, кто ж мог себе представить. Иван точно не ожидал бы, что после такого жесткого общения Всеслав сможет не просто встать, но и схватить стул. И этим стулом приложить по спине ближайшего противника. И следующего, только ему досталось ножками стула в живот. И широкий замах лишь чудом не пришелся по головам еще троих.

— Он снова защищался, — сказал Иван.

— Мы это прекрасно видели. Он даже наказан не был…

— Не хватало…

— Не хватало. Конечно, не хватало. По итогам только этих трех инцидентов наши воспитанники получили два легких сотрясения мозга, два ушиба и перелом руки, а так — да. Так он, естественно, защищался.

— Его продолжают бить?

— Нет. Понимаете, в таких случаях срабатывает несоответствие целей, несоизмеримость. Его хотят только поучить, поставить на место. А он желает кого-нибудь искалечить. Вы бы стали учить в таких условиях?

— Пожалуй что нет… — Иван побарабанил пальцами по крышке стола. — Но он же сам не начинает драку? Не провоцирует?

— Если не считать перевернутую звезду на его куртке, то не провоцирует. И если не считать того, что он постоянно цитирует Святое Писание по очень сомнительным поводам и с весьма двусмысленным подтекстом…

— Например? — искренне заинтересовался Иван.

— Ну… Цитата из «Песни песней» по поводу старшего воспитателя интерната, например.

— По поводу, надеюсь, губ?

— Не надейтесь. По поводу сосцов и лона.

— И это по этому поводу его пытались учить мальчишки?

— По этому поводу мальчишки, естественно, ржали в восторге. Я, кстати, поражена. Он у нас всего три дня, но, не меняя имиджа и поведения, сумел перейти из статуса чужака в статус своего парня. Это притом, что к вопросам веры у нас здесь…

— Я понял… — вздохнул Иван.