— Это, конечно, хорошо, что ты цитируешь классику, но очень ты ее специфически цитируешь. «Песнь песней», опять же…

— Ирина стуканула? — Всеслав оглянулся на дверь. — А она не сказала, что сама мне намекала? Не сказала? Ей же тоже ребенка хочется. Она даже надеется, что сможет за ним следить после рождения. Бывает такое, говорят…

— Вот эти гнусности я вообще слушать не желаю. — Иван встал со стула.

— Да я и сам не особо рвусь. — Всеслав тоже встал. — Мне девчонки больше нравятся. А эта старуха…

— Не больше тридцати.

— Я же и говорю — старуха. Как раз для вас. Вы ей только намекните, что не против здесь переночевать. Сами увидите. Ну что вы на меня так смотрите?

Дверь открылась, и вошла Ирина Ильинична.

— А он здесь переночевать хочет, — заявил Всеслав. — Говорит, что хотел бы познакомиться с бытом своего воспитанника.

— Правда? — Ирина Ильинична посмотрела на Ивана, и тот поежился, уловив на лице старшего воспитателя выражение, которое вчера видел у Катерины. Оценивающее такое выражение. Оценивающее.

Сейчас я ей скажу, что сегодня не получится, подумал Иван, скажу, что в следующий раз. Спрошу, когда можно, а она посмотрит в календарь. И только после этого ответит.

— Я сегодня не могу… — начал Иван.

— Да, вы знаете, лучше на следующей неделе, — Ирина Ильинична наклонилась над столом, провела пальцем по календарику, лежавшему под стеклом. — Да, где-нибудь в следующий четверг. Вас устроит?

И старший воспитатель интерната посмотрела в глаза Старшему Исследователю.

— Точно, в четверг! — с почти натуральным восторгом поддержал Всеслав. — Вы же приедете в следующий четверг, дядя Ваня? Переночуете, а потом сходим на рыбалку, тут собственный пруд в лесу. Опять переночуете, а потом…

— Я постараюсь, — выдавил из себя наконец Иван и отвел взгляд. — Сделаю, так сказать…

Ирина Ильинична вытащила календарик из-под стекла, сделала пометку красной ручкой.

— Вот и хорошо. — Она протянула руку, крепко пожала, не пытаясь делать еще какие-то знаки страсти.

Все по-деловому, честно и недвусмысленно.

— Где тут у вас директор? — спросил Иван.

— Я провожу, — Всеслав вышел из кабинета. — За мной, герой!

— Хороший мальчик, — вздохнула Ирина Ильинична.

— Несовершеннолетний, — сказал Иван.

— Да, а что?

— Это я просто так.

— Тогда — до следующего четверга. — Ирина Ильинична подвинула к себе клавиатуру и углубилась в работу.

— Я же говорил! — засмеялся Всеслав, когда Иван вышел в коридор и закрыл за собой дверь. — Сразу повелась!

Иван подошел к окну и прижался лбом к стеклу.

В горле снова стоял комок. То есть это — образец для подражания? Вот эта красивая молодая женщина — счастлива? И воспитывает счастливых людей? Девчонки готовы на все, чтобы их пустили к младенцам, дали возможность перепеленать, покормить, поиграть с чужими, понимая, что своих они никогда не узнают? Счастье?

— Проводить к кабинету? — тихим, серьезным голосом спросил Всеслав.

— Иди в класс, я сам.