— Хорошо, — сказал Иван.

— Да, — сказал голос за спиной.

Иван оглянулся. Марк лежал в траве, раскинув руки и глядя в небо.

— Ты жив, — Иван не спрашивал, просто констатировал факт.

— He-а, — улыбнулся Марк. — Я умер. Меня убил снайпер, а потом — вы. Хотя потом я уже был и не я вовсе.

— Значит, это я тоже умер? — спросил Иван, понимая, что вопрос звучит глупо.

И вообще, даже если он умер, то на ад это не похоже, а встретиться в раю с мусульманином он не может никоим образом и ни при каких обстоятельствах. Если даже произойдет чудо, и Александров Иван попадет в рай, то это будет рай, в котором никакой мусульманин не сможет вот так валяться в траве.

— Нет, ты спишь, — снова улыбнулся Марк.

— A-а… — протянул Иван и сел рядом с Марком. — Тогда — ладно. Ты уж извини, я книгу спасти не смог…

— Жаль. А Круль?

— Круль сказал, что там какая-то ерунда о конце света.

— Можно и так сказать, — согласился Марк. — А можно и не согласиться с категоричным суждением твоего друга.

— Кого?

— Друга, кого же еще? — Марк даже приподнялся на локтях, посмотрел на Ивана удивленно. — А как еще можно назвать человека, который несколько раз спас тебе жизнь? И которому ты сам спасал жизнь. Разве это не дружба?

— У него есть приказ Дьявола охранять мою жизнь.

— А у тебя есть чей приказ?

— А я просто не могу выбрать удобный момент. Уже давно нужно было…

— Ладно. — Марк снова лег на спину и закрыл глаза. — Время рассудит. Время — лучший судья…

— Это из вашего Корана?

— Дурак, — не открывая глаз, сказал Марк. — Как я могу цитировать в твоем сне Книгу, если ты ее не знаешь? Кто-то сказал, что сон — небывалое сочетание бывалых впечатлений. Так что я могу говорить только то, что ты знаешь. Никакой истины я тебе открыть не смогу, уж извини. Кстати, извини, что я с тобой на «ты». При жизни я старался говорить людям «вы». Но ты тут главный.

— Тогда зачем мы встретились?

— Сложный вопрос. Может, тебя что-то беспокоит?

— Сейчас ты еще спросишь, не хочу ли я об этом поговорить.

— А ты хочешь об этом поговорить?

— Проехали, — засмеялся Иван. — Я хотел спросить… Когда мы с тобой разговаривали возле машины… ну, перед тем как ты меня расковал.

— Помню. И что?

— Я сказал, что неверующие попали в наш мир, и это значит, что они должны были принять христианство, а это значит, что наша вера — единственно верная…

— Ты сказал.

— А у тебя было такое странное выражение лица… Словно ты услышал какую-то глупость. Или еще что… — Иван почесал в затылке.

Откуда-то прилетел белый мотылек, сел на протянутую руку Марка.

— Ты продолжаешь играть с собой в ту же игру, задаешь себе вопросы, на которые может ответить только реальный Марк. Реальный. Тот, который умер. А я, напоминаю, только плод твоего воображения и персонаж твоего сновидения. Да, тебе показалось, что выражение его лица при этом твоем утверждении несколько изменилось.