Проводница убежала к себе в купе.

— Я, например, уже тронулся, — сказал Иван и пошел к себе в купе.

Спасенный все еще был там. Сидел на полу, скорчившись и спрятав голову в поднятый воротник. Когда Иван вошел и захлопнул за собой дверь, парень выглянул из куртки одним глазом и снова спрятался.

— Писать, значит, умеем, — Иван сел на диван и посмотрел на свои руки.

А ведь еще минуту назад, когда он демонстрировал потрясенной толпе пластику своих движений, пальцы так не тряслись.

Поезд дернулся, что-то лязгнуло, и вагон медленно двинулся с места. Иван поднял штору, посмотрел на уплывающий назад перрон с трупом и постовым, появившимся, наконец, на месте происшествия. Увидев Ивана в окне, постовой вздрогнул, подтянул изрядный живот и откозырял.

— Козел, — пробормотал Иван. — Козел. И я — козел. И ты, мудак, — тоже козел.

Иван замахнулся на спасенного, но бить не стал.

И ведь серой от идиотика не пахнет. Не предавшийся он, а так, ищущий острых ощущений. Некоторые рисуют кресты на офисах Службы Спасения или сжигают рекламные плакаты дьявольского туристического агентства «Кидрон». Некоторые зачем-то малюют звезды Давида или полумесяцы. А есть чистенькие и благополучные мальчики и девочки, которые, вот как этот художник, забавляются сатанинской символикой.

— Небось о свободе воли рассуждать любишь? — поинтересовался Иван, постучав идиотика по плечу.

— Ее никто не отменял, — сказал идиотик.

— Ага. И тем добрым людям ты тоже о свободе воли говорил?

— Не успел.

— А мне, значит, успеваешь? — Голос Ивана стал таким ласковым, что он сам испугался, понимая, что именно с такой лаской в голосе и совершаются самые зверские убийства.

Паренек, видимо, это тоже понял, поэтому промолчал.

В дверь постучали.

— Да, — сказал Иван, откидываясь на спинку дивана.

Дверь отъехала в сторону, и на пороге образовалась проводница.

— Начальник поезда просил передать, что мы поехали… И сказал, что мы наверстаем отставание. Обязательно…

— Передайте начальнику поезда, что я ему искренне благодарен за то, что вы поехали. И буду благодарен еще больше, если, наверстывая, вы не угробите никого.

— Я могу идти? — спросила неуверенно проводница.

— Можешь. Стой.

Проводница замерла.

— Водка есть? — спросил Иван.

— Что, простите?

— Объясняю. В твоих интересах обеспечить мне беспробудное пьянство до конечной остановки. Выпивку и закуску. Поняла?

Проводница исчезла, захлопнув дверь. Через пять минут, когда Иван уже переоделся в спортивный костюм и переложил «умиротворитель» из сумки под подушку, проводница вернулась с двумя бутылками коньяка и тарелкой с нарезанными сыром и колбасой.

— Приятно аппетита, — сказал она, водрузив угощение на стол.

— Отлично, — Иван достал из бумажника деньги. — Вот, держи.

— Не нужно, это…

— Это попытка подкупа Старшего Исследователя Объединенной Инквизиции? — поинтересовался Иван, и проводница побледнела. — Значит, вот деньги. Нам вместе ехать двое суток. За это время я должен быть сыт, пьян… Если этого не хватит…

— Хватит.

— Если этого не хватит, ты уж меня обслужи в кредит, а потом перед нашим расставанием скажешь, сколько с меня…

— Хорошо.