|
Она была не способна, а скорее всего и не собиралась добиваться от власти перемен. Распределительный менталитет оппозиции направлял ее деятельность не на борьбу за реформы, а за доступ к системе распределения. Был, по-моему, даже термин «системная оппозиция». Вспомните катаклизм, который разразился осенью 1997-го. (В голове пронеслись события 97-го, когда я в числе нескольких сотен тысяч питерцев строил баррикады, когда войска сначала отказались подавлять возмущения, а после мясорубки, устроенной частями МВД и питерского ОМОНа на Невском проспекте, выступили на стороне восставших. Когда Москву парализовала забастовка, а вице-премьера, отправившегося на очередную встречу с шахтерами, требовавшими уже не погашения долгов по зарплате, а отставки президента и правительства, встретили камнями. В это время оппозиции как бы не существовало. Все партии и движения призывали к «единству» и неповторению «албанского варианта», то есть к сохранению того режима, который их устраивал. Белкин в ту пору часто вещал с телеэкрана о «примирении и согласии». Резким тогда устоял, но ненадолго).
— А чего вы хотели от оппозиции? — в голосе бывшего «политика федерального масштаба» прозвучало раздражение. — Чтобы оппозиция призывала с оружием в руках свергнуть ненавистный режим? К братоубийственной войне? — Братоубийственных войн не бывает, — мягко заметил я. — Братья не воюют друг с другом, а если воюют, то это уже не братья. — Господа, — шутливым тоном сказал Гусенко, — вы скатываетесь к политической дискуссии, а политическая деятельность пока под запретом. Дружище, обратился он ко мне, — лучше скажите, откуда выросла ваша компания? (Взгляд его стал как у профессионального чекиста). — Из Панамы. — Это я знаю, но откуда у вас появился такой капитал? — У меня нет никакого капитала, если не считать десяти тысяч баксов зарплаты, которую мне положили учредители. Я не являюсь «новым русским», — сказал я и внушительно добавил: — Пока.
«НО МАНИАКАЛЬНАЯ ПРИВЕРЖЕННОСТЬ ОЛИГАРХИЧЕСКОМУ ЗАСТОЮ ЛИШЬ ПРИБЛИЖАЕТ ФАТАЛЬНЫЙ ИТОГ: ИЛИ ПОЛНЫЙ ХАОС НА ОДНОЙ ШЕСТОЙ ЧАСТИ СУШИ, ИЛИ ДИКТАТОР, КОТОРЫЙ ОТКРУТИТ ГОЛОВЫ И ВСЕМ ЗАЧИНЩИКАМ. ПРИ ЭТОМ НЕ СЛЕДУЕТ НАДЕЯТЬСЯ НА КАКУЮ-ТО ЛАТИНОАМЕРИКАНИЗАЦИЮ, НЕ БУДЕТ НИ ЮГОСЛАВСКОГО, НИ АЛБАНСКОГО ВАРИАНТА. А БУДЕТ ЧТО-ТО НЕВИДАННОЕ И ЗАПРЕДЕЛЬНО КРОВАВОЕ, ИБО ИСТОРИЯ ЕЩЕ НЕ ЗНАЕТ ПРИМЕРОВ ПОЛНОГО РАСПАДА ЯДЕРНОЙ (ХИМИЧЕСКОЙ, БАКТЕРИОЛОГИЧЕСКОЙ) СВЕРХДЕРЖАВЫ». В. Аксючиц. «Независимая газета», 25 марта 1997 г.
— А вы бы хотели им стать? — заинтересованно спросил Новиков. — А вы бы хотели им перестать быть? — в свою очередь спросил я. — Нет, — засмеялся бывший замминистра, — пусть лучше все остается, как есть. — Вот вам и ответ. — Вы всегда можете рассчитывать на нашу помощь, — заверил меня Гусенко, — и на помощь наших друзей тоже. — Спасибо, рад буду воспользоваться. Для начала создайте имидж моей компании и мне лично. — Безусловно. Я вас еще познакомлю кое с кем, кто очень грамотно создает имиджи. Я посмотрел на часы и встал: — К сожалению мне пора. Рад был познакомиться. Все встали и пожали мне руку. — Мы еще посидим, — сказал Гусенко. Я вышел из зала и пошел по коридору. Много бы я дал, чтобы послушать, о чем они будут сейчас говорить. Винер предупредил меня, что техническими средствами осуществлять прослушку в клубе невозможно. В кофейном зале вообще полная изоляция. |
