Подошли, один встал подальше, другой сел за стол без спроса. Я посмотрел на него, и продолжил пить кофе.

А он что думал, я спрошу, кто он, что ему надо? Нет, не спрошу. Никогда не начинайте разговор первыми. Не подставляйтсь.

Наконец этот не выдержал

— Господин Панин?

— Нет.

Тот натуральным образом обалдел

— Как — нет?

— Каком кверху.

Вот и понимай как хочешь. Не надо задавать вопросы и не надо давать ответы, которые от тебя ожидают, даже самые простые.

Он решил выкрутиться

— Можно ваши документы?

— Нельзя.

И опять — понимай, как хочешь. В Москве они не церемонились бы. Но тут не Москва. И у некоторых людей есть дурацкая привычка носить ствол.

Законный.

А вы думаете, почему в России не разрешают? А вот, поэтому.

Этот орел переглянулся с напарником, сбросил тон

— Александр Никитич, мы бы просили проехать с нами. С вами хотят переговорить.

Я поставил чашку на стол

— Кто хочет?

— Секретарь посольства.

— Если хочет, пусть приезжает и говорит, а не посылает всяких. Я гражданин Сербии, в посольство не поеду.

…

— Что-то не ясно?

— Александр Никитич, сказали, очень надо переговорить.

— Кому — надо? Это вам надо? Тогда кому надо переговорить, пусть приезжает и говорит. Мне это совершенно ни к чему.

…

— Ну? Что — тормозим? Чешите — отсюда. На легком катере к едрене матери. Я, между прочим, при исполнении. Законопатят вас при попытке вербовки — и больше вы, если и выедете куда-то отдыхать, так только в Абхазию.

…

— А чего? Курица не птица, Абхазия не заграница. Так?

Эти двое поняли, что разговора не получится и надо сматывать удочки. Один попытался оставить за собой последнее слово

— Зря вы так, Александр Никитич

— Зря твои мама с папой познакомились. Давай… дуй отсюда.

Вот так вот. Зачем я так? А затем что мышей не ловят. Одни провалы и у них и теперь видно почему. Дети и внуки Дзержинского мало того что засранцы, так еще и непрофессионалы…

…

Ну и… когда я говорил, что жду кое-кого, я не врал. Я думаю, вы уже догадались, кого именно я жду, верно?

Василий Никич появился после того, как эти двое ушли, телохранители остались на входе, он подошел и сел. Здесь, в белградской кафане — он вдруг начал выглядеть совсем по-другому. Измотанный жизнью больной старик…

С собой на тот свет — ничего не возьмешь…

— Кто были те, кто сейчас с вами разговаривал? — спросил он

— Из посольства — не стал конкретизировать я

— И что вы им сказали?

— Послал подальше.

Подошел официант. Василий Никич попросил принести воду. Просто холодную воду

— Не могу пить кофе — сказал он — врач не дозволяет

Понятно, годы…

— Вы читали дело?

Я кивнул

— Читал

— И что скажете?

— Скажу, что зря вы добились того что меня попросили заняться этим делом.

— Я скоро умру…

…

— И я не хочу встретить… на том свете Аню и сказать ей, что я не знаю, кто ее убил.

Как там… ты, конечно же, сразу в рай. А я — не думаю, что тоже…

— Дело расследовано… — я подумал, какими словами это облечь — не полностью.