Министр посмотрел на своего помощника

— Дай ему номер.

Йованич продиктовал номер

— Запомнили?

— Да.

— Если вы поймете, что дело плохо, позвоните или хотя бы СМС скиньте по этому номеру. Мы отследим звонок и пошлем группу захвата…

Ночь на 19 мая 2022 года. Близ Белграда, Сербия. День девятый

Василий Никич жил в деревне недалеко от Книна. Там жили и многие его сторонники. Я домчал до деревни менее чем за час — в Сербии теперь расстояния маленькие, хотя по местным меркам считается далеко.

У него был дом, по нашим меркам — дом огромный. Дело в том, что в Сербии много домов, построенных не на одну семью, а на несколько — это «задруга» называется. Сербы — они хоть и христиане, а переняли многие мусульманские привычки, в том числе, и жить одним домом на несколько родственных семей — в Каире, например, так же живут. Но Василий жил в этом доме один, разве что сторонников принимал…

Кто такой Василий Никич — это я тоже выяснил. Типичная карьера для девяностых — партия, потом чета, потом приватизация и бизнес. Понятно, что много крови, много грязи, была у него и судимость. На склоне лет — он задумался о великом, о сербском, присоединился к правым. Приобрел вес в правых кругах, потому что он на самом деле воевал, а не как некоторые.

Интересно, почему мне он кажется морально чище, чем большинство из тех правильных и рукопожатных политиков, которых принимают в Брюсселе и с которыми не брезгует ручкаться сам бундесканцлер?

Вопрос, верно?

Меня остановили — несмотря на темноту, машин было достаточно, и я понимал, что оружия у них тоже достаточно, и что они в любой момент могут направиться или в Белград и там начнут убивать — или к албанской границе. Там вообще нет проблем — подъехал к мосту и тра-та-та. С той стороны с ответом не замедлят.

Позвали Василия, он вышел. Он был трезвый, оружия при нем не было. По крайней мере, на виду, в то время как у других — было

— Добродошли — поприветствовал он меня

— Добродошли — ответил машинально я — знаете уже?

— Не здесь… зайди в дом.

Мы пошли в дом. Сначала прошли через мощеный кирпичом двор… мне это напомнило дом, где жил в свое время Дудаев… на Льва Толстого, я это до сих пор помню, как и многое другое. Ночь, все из кирпича, и забор и даже на земле кирпич, вооруженные люди, отблеск пламени из костра. Не хватает только подвала с тюремными камерами, где сидят заложники, на деньги от выкупа которых кормят боевиков. Я участвовал в переговорах по освобождению еще до второй войны, знаю как все это…

Бросился в глаза мужчина у костра — он плакал, не скрываясь, на него старались не смотреть, рядом с ним никого не было

— Кто это?

Никич понизил голос

— Это родной отец Ани. Мой брат Милан

О как!

— Он пьян?

— Для него — нет, просто выпил немного.

— Я могу с ним поговорить?

— Поговори, сделай милость. Я уже не могу.

Василий хлопнул меня по плечу и направился по коридору. Я подумал — эти придурки, когда говорили что я должен контролировать Василия — они чем думали и о чем? Сами бы и попробовали — контролировать.