Но изменяют.

— Вы одобряли ее активность в политике?

Василий улыбнулся

— А то она спрашивала одобрения…

…

— Аня была девочкой… правильной.

— Это в каком смысле?

— В таком. Сейчас ведь молодежь понимаете какая. Вот останови любого, спроси, что он думает о стране?

…

— Ничего он не думает! Это в лучшем случае! Для большинства лучший политик — тот, кто обеспечит безвиз, чтобы выехать в Амстердам и травку там курить!

…

— А Аня не такая! Она не раз задавала вопросы… такие… что не знаешь как и ответить

— Например?

— Ну всякое. Почему, например, в девяностые Слобо не начал террор против НАТОвцев…

Интересно. Подлизывалась — или?

Денег она почти не брала. Это кто интересно поселил в голове семнадцатилетней девчонки мысли о терроре?

Кто-то ведь поселил…

— А когда она вообще начала интересоваться политикой? Год назад? Меньше?

— Ну… поменьше.

То есть, примерно тогда же, когда начались эти странные звонки с левого номера, после которых она пропадала.

— Она снималась на плакат национальных демократов…

— Я знаю…

Я решил сменить тему

— Ее не приглашали в Милан… в Париж?

— Я не знаю.

— А вы были бы за, если бы пригласили? Могли бы помочь?

Василий задумался, потом покачал головой

— Нет.

— Но почему?

— А то вы не знаете, что в этой отрасли делается. Там все через постель…

Ой, ей ей…

— Лучше уж тут. Поближе…

— Вам что-нибудь известно о друзьях Ани? Может, кто-то был ближе других?

— Обычные друзья

В который раз уже убеждаюсь — Аня была скрытной, даже самые близкие люди почти ничего не знали о ней.

— Если она интересовалась политикой, как она относилась к шиптарям, ко всему что происходит в Косово?

— Плохо относилась. Как и все сербы.

— Значит, добром она с шиптарем не пошла бы?

Василий понял, куда я клоню. И молча ждал продолжения

— В этом деле не все чисто.

— Ты хочешь мне сказать, что это были не шиптари?

— В этом деле не все чисто — повторил я — вы меня попросили найти правду, и я ее ищу. И найду. Но если вы уже знаете правду — какой смысл ее искать. Это же так просто — шиптари виноваты.

Василий покачал головой

— Ты не знаешь, о чем говоришь.

— Я знаю, что я делаю. Я ищу. Я сыскарь, был таким и остаюсь. Но если вы мне будете говорить, кто виноват — мне делать нечего.

— Я тебя понял

— Вряд ли. Сейчас обвинить шиптарей просто. А если что-то сделать — они сделают в ответ, и так покатится, и всем уже будет плевать, с чего все началось, и никому не нужна будет правда.

— Я сказал, я тебя понял. Иди…

Надеюсь…

Информация к размышлению. Сербский путь часть 6

Начало октября 1912 года. Сербский городок Прокупле на самой границе. Непролазная грязь, свиньи, лежащие в лужах, серые дома. Пасмурно. Усталые пехотные полки пытаются отчистить себя от грязи или, по крайней мере, не слишком запачкаться.